Глава 12

Майя

Я вышла из хаммама и прямиком направилась к себе. Карим спал, Зара тоже уже у себя. Хорошо, что меня никто не видел: я не могла унять дрожь и восстановить дыхание.

Заперла дверь спальни. Заперла дверь в ванную. Разделась и шагнула под душ. В такие моменты я включала режим контраста: от ледяной воды до обжигающей — шоковая терапия.

Обхватила руками предплечья, впиваясь ногтями в них, до боли и воя. Здесь не слышно, здесь можно.

Как? Ну как в сущности не плохой человек мог быть таким бесчувственным и бессердечным?! Ведь не специально проявлял жесткость своим «хочу вот так», а на самом деле считал, что это нормально. Что женщина рождена, чтобы его ублажать и обслуживать. Никого Адель не любит и не ценит. Хорошо, комфортно, приятно. Подарки, внимание, забота. Но любви в нем нет.

Аллах дал ему столько действительно полезных и нужных качеств: хватка, сила, смелость. Адель не злой и не жестокий по своей сути. Он не пройдет мимо котенка, ребенка, поможет друзьям и родне. Но на настоящее, яркое, жертвенное чувство к женщине он не способен.

Глупостью, конечно, было думать, что я смогла бы внушить ему какие-то трепетные чувства. Адель способен только на страсть к женщине: иногда всепоглощающую, иногда разрушительную. Чаще разрушительную.

Я ведь правду ему сказала: я не желала больше влюбляться в него! Я знала, каким он мог быть, если хотел получить и приручить женщину. В Аделя очень легко упасть, раствориться, кошкой ластиться и есть с руки. И сейчас мой муж нацелился на меня. Будет акулой круги нарезать, пока не сцапает.

Неужели взаправду решил, что я могла принять его оскорбительное предложение?! Я и женой была нелюбимой, а какой должна была стать любовницей? Или Адель коллекционировал женщин? Все должны остаться при нем, мало ли, господину и хозяину чего-нибудь захочется.

Я выключила воду, дрожащими пальцами сорвала с крючка полотенце, закуталась и взглянула в зеркало. Мне удалось отсрочить нашу интимную близость: у меня есть время хотя бы постараться сделать так, чтобы мое слово для него хоть что-то значило. Мне нельзя с ним ссориться и вселять подозрения.

Я хотела бы решить вопрос опеки миром, но если придется… Я подготовилась! Это будет большим сюрпризом для Аделя. Это будет скандал. Но забрать у меня Карима легко уже точно не выйдет!

Утром я вела себя как обычно, словно и не было унизительного разговора. Адель начал приходить домой раньше, к ужину. У него желчный опять заболел. Я записала мужа к врачу и контролировала выполнение его предписаний. Паровые блюда, теплое питье с утра и на ночь, таблетки. Заботу Адель любил, что уж там!

В субботу отправила их с Каримом к бабушке на повинную, а сама поехала к Лейсан. Не нравился мне ее голос. Тяжело ей с первенцем, нужна поддержка.

Я заехала в магазин и купила максимально гипоаллергенных сладостей к чаю. У Даяна колики еще не прошли, и Лейсан, чтобы не провоцировать, вообще решила на пустую гречку с отварной грудкой перейти. Это тоже не очень хорошо: кушать нужно, чтобы молоко не пропало.

Я нормально относилась ко всем видам вскармливания, но у меня Карим не болел, пока на груди был. Однажды я сильно кашляла со всеми сопутствующими радостями. Конечно, переживала, чтобы не заразить сына, но Зара объяснила, что с моим молоком он уже получил антитела. Адель, помню, вернулся из очередной командировки и пытался возражать, но мы отстояли свою позицию и… Карим не заболел! После этого в дела кормления и лечения Черкесов не лез.

— Привет! — поздоровалась весело и застыла. — Ты плачешь?

На руках разрывался сын, глаза красные, щеки мокрые, усталость во всем виде.

Я быстро помыла руки и сняла уличную широкую рубашку, оставаясь в топе.

— Давай мне. Бывает, что чужие руки успокаивают.

Лейсан отдала сына, но выглядела жутко потерянной и расстроенной.

— Иди, умойся, чай сделай, посиди. Я мармелад купила, его можно.

Даян не унимался, но я собралась терпеть: хоть полчасика дам женщине отдохнуть. Странно, что ее матери нет, она вроде собиралась помогать…

— Давай, дам ему грудь, — вернулась минут через десять.

— Да все нормально…

— Нет… Не хочу обременять… Никого.

— Лейсанчик, ну ты чего? Прости, из-за работы сейчас не получается чаще приезжать.

Мы старались созваниваться раз в два дня точно, но навещать подругу с моим графиком стало сложнее.

— Май, — она закусила губу, — я спросить хотела… Так стыдно, — отвела взгляд.

— Да ну ты что!

После родов всякое с женским организмом случалось, мне просто повезло из-за возраста. Лейсан ненамного старше, всего на три года, но мало ли... вдруг что-то вылезло. Решим!

— Скажи, Адель, он как с Каримом маленьким?

— Ясно, — вздохнула. Одинокой себя чувствовала. Было и у меня такое. — Когда Карим младенчиком был, Адель часто в разъездах находился. Ну а когда дома: пяточки целовал, за щечки таскал, на ручки иногда брал, на минутку… — улыбнулась, хотела подбодрить подругу. — Мужчины, они позже к детям интерес проявляют.

Адель обычный, среднестатистический отец: не супер включенный, но если надо что-то для сына — дугой изогнется и достанет. Сама суть нашего союза не предполагала душевной близости, а настоящее родительство — это большая совместная работа. Это компромиссы, подстраховки, это слезы на пустом месте в обнимку. Это радость, что он, ребенок, наконец проспал всю ночь или сел на горшок!

Если пара прошла этот этап вместе, с большой долей вероятности их уже ничего не удивит и не разлучит. У нас этого не было, но я от души желала Лейсан и Амиру пройти трудности вместе. Они ведь так любили друг друга. Вот этот брак исключительно по воле чувств.

— Но Адель любил сына? — шепотом спросила. Даян вроде уснул, сладко причмокивая. Если честно, я не поняла вопроса… Его смысла.

— Да. Конечно, да! — в этом я не сомневалась. Карим — его кровь, а Адель Черкесов признавал только своих.

— Май, я Амира совсем не узнаю… — всхлипнула тихо.

— Что случилось, дорогая?

— Он забрал нас из роддома: шарики, цветы, подарки, потрясающая детская. Амир так ждал нас, но потом… — пожала плечами в жесте отчаяния. — Его как подменили. Он раздражается на любой писк Даяна. Вообще к нему не подходит. А когда начались газы и колики… Так кричит, Майя. Я иногда прячусь в детской, чтобы не пугать ребенка.

— Это ты про Амира? — нет, этого не может быть. Просто не может!

— Он маму выгнал, когда она ему высказала за недостойное поведение.

Я округлила глаза. Мать Лейсан обожала зятя! Мне кажется, любила больше дочери.

— Даже мама, которая всегда на его стороне, и та требует, чтобы я домой вернулась.

Я покачала головой. Так погрязла в собственной драме, что пропустила момент, когда подруга начала тонуть.

— Мне же уже можно, ну ты понимаешь…

Я потерянно улыбнулась. Лейсан красива нежной, совсем не татарской красотой. Блондинка, тонкая, воздушная. Они с Амиром здорово смотрелись.

— Знаешь, что сказал Амир? — от меня не требовалось ответов, расскажет сама. — Что я воняю ребенком.

Господи, боже мой. Это точно не сон?! Я дар речи потеряла.

— Молоком, присыпкой, памперсами. Он не хочет меня. Так и сказал.

Лейсан заплакала, тихо и горько. Я подорвалась и обняла ее со спины: гладила по волосам, пыталась дать утешение, забрать хоть чуточку ее боли.

— Думаю, у него кто-то есть, — шепнула.

Я поцеловала ее в макушку. Ну что же за судьба такая! Ведь любил же, любил!

— Вчера мы так сильно поругались. Амир сказал, что не любит Даяна. Что кроме раздражения ничего не чувствует. И ко мне тоже. Я велела ему убираться. Он ушел. До сих пор его нет.

Может быть, это какая-то мужская депрессия, инфантилизм, неготовность к ответственности? Я не знала. Это к врачу нужно. Но пойдет ли Амир? Он не сильно отличался характером от самоуверенных упрямых братьев. Проблемы могли быть у кого угодно, но только не у них.

— Скажи, что мне сделать, и я сделаю все.

— Я не знаю. Мне страшно: оставаться и уходить…

— Лейсан, ты думаешь, Амир способен причинить зло тебе или Даяну? — спрашивала максимально осторожно. Это ее муж, любимый мужчина, надежда и опора. По всей видимости, была.

— Не знаю…

Мне этого было достаточно.

— Хочешь, Зару попрошу переехать и помочь, пока ты решаешь? При чужом человеке Амир не будет агрессировать. Или сейчас же соберем вещи, и отвезу вас к родителям.

Лейсан думала. Конечно, ей страшно. Ей еще долго будет казаться, что она накрутила, и ее любимый муж одумается, извинится, в любви признается.

— Побудь со мной до приезда мамы. Это наш с Даяном дом, и если Амиру здесь плохо, то он должен уйти.

Я сжала ее руку. Пусть так. Главное, чтобы не одна.

— Я поговорю с Аделем. Может быть, он сможет повлиять…

Я осталась с Лейсан до вечера. Даже когда ее мать приехала, не торопилась домой. Надеялась увидеть Амира. Я не могла ему предъявлять претензии или высказывать недовольство, у нас не принято лезть в чужие семьи. Я хоть и жена его брата, но не кровный родственник, тем более я женщина. Но, возможно, могла бы просто спросить, как-то вывести на разговор.

Когда уехала домой, Амира еще не было. Может быть, он решил не возвращаться...

— Где была? — спросил Адель, когда вернулась домой. Они с Каримом сидели в гостиной и собирали пазл.

Через полчаса мы сели ужинать. Зара постаралась и сделала плов. Для Аделя Каримовича — овощи на пару и рыба. Диета.

Я пыталась соблазнить сына на такую же полезную еду, но он ел рис и требовал сосисок. У меня были куриные: ему они не нравились, он хотел как в садике. Обычных.

— Нужно поговорить с ними о питании, — сухо бросил Адель. Я пожала плечами: езжай, разговаривай. Отец же.

— Хотела спросить, — начала деликатный разговор, — Амир сегодня был у Эльвиры Сабировны?

— Был. Нервный он какой-то.

— Я была у Лейсан… У них с Амиром проблемы. Может, ты поговоришь с ним?

— Что там?

— Она боится его, - понизила голос. — Амира раздражает сын.

— В смысле? — нахмурился Адель.

— Он кричит на них. Лейсан прячется от него в детской.

— Да ну на ху… — вовремя остановился. Карим тут же навострил уши. — Художника, — поправился Адель. — Этого не может быть!

— Он сказал ей, что не любит ни сына, ни ее, понимаешь? — шепотом проговорила.

Адель долго на меня смотрел, затем кивнул.

— Я поговорю с ним.

Я надеялась, что братья смогут если не повлиять, то разрешить ситуацию, пока не случилось чего-то реально плохого.

В понедельник на работе меня ждал сюрприз, и я не могла отнести его ни в разряд хороших, ни плохих.

— У вас со «Сферой» контракт? — уточнила у Ярослава Игоревича.

— Да, а что? Проблемы? — Разин оторвался от ноутбука и посмотрел на меня.

Я подошла к столу, положила одно из дополнительных соглашений и указала на фамилию генерального директора.

— Ничего, что это мой муж? Конфликт интересов, все такое?

— Адель Каримович Черкесов — твой муж? — чуть удивился. Я кивнула.

— Хм, я думал, однофамильцы, — почесал подбородок. — Ты чего-то испугалась? Он не знает, что работаешь на меня?

— Знает, что я устроилась в «Теско» на принеси-подай.

— Да ты моя правая рука, нога и голова! Три месяца вместе, а я не знаю, как жить без тебя, Майя Тимуровна!

Я рассмеялась.

— Если честно, не ожидал. Думал, жены таких дядек ходят по салонам и ресторанам: в одной руке, знаешь, такая сумочка-пиздюшка, жутко дорогая и уродливая, а в другой руке — тявкающая пиздюшка: то ли собака, то ли что!

Мы работали вместе уже почти три месяца и действительно сработались. Ярослав Игоревич очень непосредственно общался с изысканным налетом отборной брани. Вот и сейчас я громко смеялась.

— А какие жены должны быть у таких дядек, как вы, Ярослав Игоревич?

Он откинулся в кресле и мечтательно закатил глаза.

— Котлеты. Знаешь, такие, с хлебом и румяной корочкой. Пюре с молоком и без комочков. Ну и борщ. Чтобы свекольный и ложка стояла.

Все, я валялась!

— Еще у нее должны быть длинные волосы, красивые глаза и искренняя улыбка, — его взгляд всего на мгновение задержался на мне чуть дольше, чем положено.

— У нас неделя до сделки, — проговорила, заправляя прядь за ухо.

— Готовься. Ты мне нужна будешь.

Я пошла к двери, но, уже взявшись за ручку, повернулась:

— Спасибо, Ярослав Игоревич.

За все и от души...

Я до сих пор занималась всеми его корпоративными и личными делами, решала вопросы от клининга в его лофте до согласования встреч с чиновниками и мэрией. Но Разин начал проверять меня в экономической и аналитической сфере. Каждый день спускал задачи по оптимизации деятельности компании: нет, это не шло в ход, но он смотрел, думал, указывал на ошибки и брал на вооружение то, что считал перспективным. Он учил меня стратегическому планированию и показывал, как работать с динамическими показателями. Это очень, очень умный человек и здравый руководитель.

У меня было несколько дней, чтобы изучить документы по сделке со «Сферой». Аделю не говорила. Да и он ничего не спрашивал. Это контракт на огромную сумму, и к нему готовились все. Я по «Теско» видела.

В день встречи директоров и подписания документов я очень тщательно готовилась. Белые укороченные брюки и удлиненный пиджак. Я застегнула его и не стала надевать рубашку или топ. Борты достаточно высокие, дизайн интересный, и что-то, кроме красивого белья, абсолютно лишнее. Волосы откинула назад и зафиксировала лаком. На шею золотой чокер и массивные сережки. Шпильки и клатч. Мне нравилась женщина, которая смотрела на меня из зеркала.

— Вау! — отреагировал Разин. — Мужа поразить хочешь или меня?

— Немножко мужа. Немножко вас. Всех...

— Ну тогда вперед, Майя Тимуровна, покорять вершины!