Глава 18

Майя

Утром я проснулась с абсолютно трезвым умом и при полной памяти. Любовный хмель и магия белых ночей выветрились, но я осталась без сердца. Сейчас это неплохо, а дальше разберусь. Ведь лучше ничего не чувствовать, чем страдать, верно?

Я включила телефон. Сбросила кучу входящих звонков и не читала сообщения. Конечно, мы поговорим с мужем. Плакать, злиться, ругаться я не планировала. Зачем? Шикарная улыбка и непосредственное равнодушие — лучшее оружие. Не предъявишь, не прикопаешься. Сегодня я могла трезво оценить вчерашний порыв Аделя.

Возможно, он реально хотел попробовать со мной, в моменте. Романтика, поцелуи, мосты разводятся, а люди сходятся. Просто Адель забыл, что у него есть еще обязательства. Эти обязательства он принял на себя, возил с собой, в постели держал. Нужно выполнять. Обещал, пусть женится. А я свою жизнь буду строить отдельно. Я, Карим и Зара. Наверное, когда-то и у меня появится мужчина, но только тогда, когда встречу настоящего, любящего, надежного. Я хочу быть за спиной, чувствовать себя защищенной и нужной. А еще… Чтобы любил. Чтобы умел любить женщину, иначе никак.

Я вернула ключ-карту и оставила чемодан на ресепшен. У меня самолет в три, и сопровождать Разина буду только в первой половине дня.

Из отеля мы вышли с Ярославом вместе. Он дал мне визитку своего адвоката и сказал, что тот в курсе моего вопроса.

— К тебе, — шепнул Разин, увидев на входе Черкесова. — Приветствую, Адель, — пожал ему руку. Муж кивнул и на меня посмотрел. — Майя Тимуровна, жду в машине.

Я кивнула и улыбнулась Аделю. Никаких обид, никаких скандалов. Я послушная бесконфликтная жена, а главное, фиктивная жена, не больше.

— Прости, что вчера не ответила на звонок. Телефон сел, — прямо в глаза смотрела. Они у меня действительно красивые, и я точно знала, что в них не отражалось ничего. Моя душа была закрыта для этого человека. — Голова разболелась, и я таблетку снотворного выпила. Только утром увидела, что ты звонил.

— Зачем ты так? — тихо спросил. — Не закрывайся от меня, — попытался взять за руку. — Я серьезно вчера говорил.

— Питер, романтика, белые ночи, — я погладила его по плечу. — Мы оба немножко очаровались, Адель.

— Майя, давай…

— Не надо, — покачала головой. — После пяти лет от нас уже ничего не осталось.

— Неправда. Вчера все было. Мы были, солнце, — снова шептал, искренне, магнетически, как только он умел.

— Были не только мы. А втроем — не мой формат. Больше нет.

Адель хотел что-то еще сказать, но я приложила палец к его губам. Не надо. Мне все это совсем не нужно.

— Я пойду, работа, — поцеловала его в щеку. — Напишу, как приземлюсь, — обошла мужа и села в автомобиль Ярослава. Мне любезно придержали дверь, а Разин очень по-мужски улыбался. Казалось, ему было приятен формат моей равнодушной сдержанности.

Взгляд мужа я чувствовала, пока машина не тронулась, но Адель не догонял меня, не пытался удержать, хватать за руки и тащить в берлогу, потому что ему так захотелось. Мне повезло, что в нем оставался хотя бы налет цивилизованности. Иногда, вот как сейчас, казалось, что он сорвет все маски и начнет фонтанировать агрессией. Что просто возьмет желаемое по праву сильного. То, что принадлежало ему. Я принадлежала. Пока принадлежала...

Я была очень занята первую половину дня, поэтому не отвлекалась даже на мысли о своем положении и тактике на оставшийся весьма недолгий срок. Перед отъездом зашла в уборную Экспоцентра: поправила волосы, обнаружила, что месячные действительно пошли, подкрасила губы. Неожиданно увидела в отражении Каролину. Она подошла к раковине, спокойно мыла руки, я тоже делала вид, что мы не знакомы.

— Ты подумала над моим предложением? — негромко спросила.

Я закончила с блеском, бросила его в сумочку и взглянула на нее через зеркало.

— Подумала, — благосклонно кивнула. — Я люблю свою страну, — и послала своему отражению воздушный поцелуй.

Обойдусь без ее помощи и диких планов. Я буду бороться с Аделем за возможность жить нормально, а не скрываться.

По возвращении в Москву сразу отправилась в садик. Инициативные родители уже забрасывали чат сообщениями.

Он у нас частный, от международной английской школы, поэтому контингент соответствующий. Все деловые и занятые. Признаться, я была удивлена, увидев, что среди нас были не только мамы и няни, но и пара пап.

— Вам помочь? — услышала я. На стремянку залезла, а слезть затруднительно.

— Спасибо, — мне протянул руку мужчина. Симпатичный. Я даже осмотрелась: нет ли поблизости ревнивой жены. Был у нас случай, когда летели не только искры, но и клочья волос. Привлекательная разведенная мама водила в садик дочь, а обеспеченный скучающий папа повадился забирать своего мальчика. Как-то они состыковались, и пару часиков в машине скрашивали ожидание друг другу. Жена сначала рада была, что отец включился в воспитание сына: помогал, из садика забирал, жертвуя важной работой. Потом как-то приехала пораньше, ну и…

Крики, драка, шум стоял! Родители потом гудели еще с месяц, а жены стали пристальнее следить за мужьями. Случайных людей здесь не было: есть кого из семьи увести.

Я точно не хотела бы попасть даже в мельчайшую двойственную ситуацию. Моя репутация должна быть кристально чистой.

— Высоко вы забрались, — улыбнулся, продолжая удерживать мою руку.

— Да, — сухо ответила и высвободила ладонь.

— Вы, случайно, не мама Карима Черкесова? — неожиданно спросил.

— Да. А что?

— Я папа Егора. Влад Стрельцов, — снова протянул мне руку.

— Майя Черкесова.

Последний месяц у Карима с новеньким мальчиком конфликт. Дерутся ребята. Воспитатель пыталась своими силами решить вопрос, но и нас посвятила и, естественно, просила провести беседу.

— Я даже не знаю, что сказать. У нас раньше такого не было… Этих драк…

— У нас были, — сухо ответил Влад. — Это третий сад за полгода.

— А почему? Может, к психологу?

— Ходим. Так вышло, что сейчас Егор растет без матери и очень бурно реагирует на смену обстановки в доме. В общем, Майя, вы извините. Я хотел вам позвонить, но замотался. Я поговорю с сыном. Надеюсь, мы здесь, — окинул игровую взглядом, — задержимся до школы. Если, конечно, сын перестанет агрессировать.

— Удачи вам, правда. Я тоже с Каримом еще раз поговорю.

Я ехала домой и думала об этом мальчике. Ему пришлось жить без мамы. Я не знала, по каким причинам, но видела следствие. Ребенок явно растерян, дезориентирован, подавлен, а лучшей защитой выбрал нападение. Если случилось несчастье или мать так решила — тут ничего не поделать, такая жизнь, но если история, как у меня в семье — просто прихоть, — то это издевательство над ребенком и его психикой. Судить Влада не бралась, его ситуации не знала, но их картинка давала мне представление как может случиться у нас…

Приехав домой, я неожиданно застала свекровь. Она редко наведывалась к нам с ревизией, чаще к себе звала.

— Эльвира Сабировна, здравствуйте, — удивленно осмотрела, как та руководила Зарой, которая вешала на мои легкие занавески, подвязанные лентами, тяжелые бархатные портьеры. Здесь вообще-то шале в стиле прованс!

Первым прорывом было возмутиться, а потом подумалось, что мне тут жить осталось всего ничего, пусть уже будущая хозяйка меняет дизайн и интерьер. И ругается со свекровью.

— Привет, малыш, — поцеловала сына, игравшего в машинки и одним глазом посматривавшего мультики.

— Пливет, мама, — обнял меня. — А папа плиехал? А вы мне подалок пливезли?

Я вынула из сумки яичко-сюрприз. Ребенок занят минут на пятнадцать.

— Майя, я не понимаю, почему тебя нет дома? Как это так, уехать на несколько дней?!

— Это командировка, Эльвира Сабировна. Я работаю.

— Тебе рожать второго нужно, а не работать! У тебя первый до сих пор «р» не выговаривает, а она работает! — всплеснула руками.

— Звук «р» становится у детей к шести годам. Не беспокойтесь, логопед заверила, что Карим развивается в пределах нормы.

— Посмотрим, посмотрим, — сказала так, словно все, не подходящее под определение «идеально», относилось к моей породе. — Я, знаешь ли, никогда не работала, посвящая себя целиком и полностью мужу и детям. Трое сыновей, да еще каких!

То, что Черкесовы красавцы и богатыри, сомнений не было, но а душевные качества выборочные и спорные. Не знаю даже, кто виноват...

— Давид станет главой диаспоры. Очень скоро станет, — с гордостью произнесла.

А мне подумалось про Амира. Мне он всегда казался мягче и ближе, чем старшие братья. Веселый, шумный, добрый. Но как вспомню слезы Лейсан, такая злость берет. Даже я не понимала, как он мог, что говорить о той, для которой он стал целым миром.

— Что-то слышали про Амира? — спросила осторожно.

Я только знала, что он подписал документы: развод и отказ от родительских прав. Вроде бы даже уехал из страны. Просто взял и вычеркнул из жизни всех. Адель очень скупо об этом рассказывал: ему тяжело далось это решение, тяжелее, чем пытался показать.

Вспомнились слова Зары, что татарин, если хочет, то все может, вопрос только в цене и в желании. Амир пошел против всех законов — совести, чести, любви — и заплатил за это высокую цену. Адель ради Каролины в свое время не захотел рвать с корнями, хотя… Ситуация была другая: он отделался бы легким испугом, но нет. На поступок Адель оказался не способен. Верю, что ради родной крови на многое пошел бы, но не ради женщины.

— Я думаю, что Амир не просто так взбунтовался, — тем временем предполагала свекровь. — Нужно сделать тест ДНК. Возможно, Даян не наш. Не верю, что Амир отказался бы от своего сына, — со знанием дела закончила.

— Что вы такое говорите?! — возмутилась я. — Как вы можете? Лейсан чиста перед всеми, а Амир… — я замолчала, чтобы не оскорбить его мать сочными эпитетами в адрес сына.

Эльвира Сабировна только поджала губы. Мы обе понимали, кто виноват. Просто неприятно осознавать, что родное дитя стало подонком. Проще винить других людей.

— Зара, что ты там возишься! — снова начала командовать. — Безрукая она у тебя.

Я резко вскинула голову: меня такая бешеная ярость взяла. Да что это такое?! Я тоже за свою кровь порву!

— Зара, — я подошла к ней и забрала чертовы портьеры, — уведи Карима наверх. Мне с Эльвирой Сабировной поговорить нужно.

Тетя посмотрела на меня с тревогой и предупреждением. Я многое могла простить вздорному характеру свекрови, но не это. Не надо унижать мою вторую маму!

— Эльвира Сабировна, я вас очень уважаю: вы мать моего мужа и бабушка моего сына, но я не позволю обижать Зару. Она не прислуга и не приживалка. Она моя родная тетя, которая помогает, потому что любит меня и племянника.

Свекровь поджала губы и засобиралась домой.

— Надеюсь, мы друг друга поняли, — произнесла я. Эльвира Сабировна, не удостоив меня и взглядом, пообещала серьезно поговорить с Аделем относительно моего поведения. Пускай, может, мать послушает да отпустит непутевую обнаглевшую жену.

— Зачем ты с ней закусилась? — попеняла Зара. — Мне все равно. Я ж знаю, какая Элька. Ну хочется бабе командовать, ну пусть потешится.

— Нет, — твердо ответила. — Я могла бы спустить ей пренебрежение относительно себя, но ты, — обняла тетю, — святая.

В одиннадцать я уже легла спать, но только заснула, как меня разбудил Карим. Он стоял надо мной и просился под бочок.

— Сон стлашный плиснился. Можно я чуть-чуть с тобой, — и пальчиками показал, насколько немножко.

Я сдалась быстро и подняла одеяло — сын нырнул и устроился рядом. Карим сейчас нечасто просился ко мне ночью, его отец этого не любил и утром всегда проводил воспитательную беседу.

Я обняла Карима и заснула. Проснулась от того, что мне как-то тесно, зажали с двух сторон. Да и тяжелая рука по-хозяйски на бедре лежала.

Кое-как обернулась: меня обнимал Адель. Как он вообще здесь оказался?! Начиная от в принципе в городе, заканчивая моей спальней!

— Адель, — шепнула, убирая его руку и расталкивая, чтобы дать себе хоть немного пространства и свободы.

— М-м-м… — сонное, а руки еще крепче к себе прижали. — Спи, ребенка разбудишь, — пробормотал и уткнулся носом мне в макушку. Думала, не усну с ним рядом, даже вставать собралась, но только начала выползать, как Карим ворочаться и ворчать начал. Жалко это сонное царство стало. Сначала просто лежала, потом провалилась в сон. Как итог — мы все проспали.

Собирались быстро, говорили мало. У меня встреча важная, очень...

Поскольку мой босс еще не вернулся из Петербурга, я поехала не в офис, а в адвокатскую контору. Я доверяла суждению Ярослава: он сказал, что этот человек способен мне помочь, я верила.

Припарковалась и достала визитку. Меня записал секретарь на встречу с…

Стрельцов Владислав Максимович

Хм… Знакомое имя. Влад Стрельцов, папа Егора, с которым дрался Карим. Совпадение? Проверим.

— Здравствуйте, Владислав Максимович вас уже ожидает, — меня встретила приятная девушка. — Чай, кофе, воду?

— Воду, пожалуйста, — поблагодарила и прошла в кабинет. Хороший, модный, современный. Очень элегантный: сразу понимаешь, что его хозяин не менее элегантно берет большие гонорары.

— Здравствуйте, — поздоровалась, встречаясь с умными проницательными глазами Влада. Да, того самого. — Вот так встреча.

Я была смущена. Адвокату я могла рассказать все — нейтральный человек. Но вчерашнее знакомство сделало встречу более личной. Влад ведь мог знать моего мужа.

— Майя, — он почему-то не был удивлен, — простите, — поднялся и отодвинул для меня кресло. — Когда Ярослав позвонил и попросил позаботиться о вас, я навел справки, каюсь. Был удивлен, что мы, оказывается, заочно знакомы.

— Наверное, тогда не стоит… — проговорила я.

— Майя Тимуровна, — Влад стал абсолютно серьезен и деловит, — то, что вы скажете в этом кабинете, останется только здесь. Мы давно работаем с Ярославом Игоревичем. Он просил вам помочь, я помогу.

— Хорошо, — я достала свежераспечатанный скан нашего с Аделем брачного договора. — Я уже обращалась к адвокату, но у меня не было этого, — кивнула на бумаги, — только слова. Он не захотел связываться с диаспорой. Это действительно большая сила, — предупредила на всякий случай.

— Не беспокойтесь, Майя, меня не пугают диаспоры. Расскажите мне все. А главное, чего мы должны добиться.

Я четко и по фактам описала ситуацию. Свой брак, его условия и требования.

— Я хочу, чтобы мой сын остался со мной. Я готова на развод, у меня нет имущественных претензий, да и не может быть, — махнула рукой. Мы изначально с Аделем были в разных финансовых категориях.

— Ну, тут мы еще поборемся, — Влад знакомился с документами. — Нужно изучить его имущественное состояние и что можно отнести к собственности и активам, подлежащим разделу.

— Мне это не нужно. Я хочу, чтобы муж не пытался лишить меня сына. Адель на многое способен, если дело касается его ребенка и его чести.

— Какой злой дядя, — проговорил и оторвал взгляд от бумаг. — Майя Тимуровна, с точки зрения закона я не вижу причин, чтобы вас лишить опеки над сыном. Вы работаете, у вас есть собственное жилье, ведете здоровый образ жизни, хорошая мать и жена. А это, — указал на договор, — силы не имеет. В нашей стране верховенство семейного права. Если брачный договор ставит одного из супругов в заведомо слабую позицию, то суд его не признает. Тем более, есть просто дикие пункты, — изумленно развел руками. — На бумаге всякое написать можно, но по факту этим только подтереться, уж простите.

— А судей можно подкупить? У моего мужа большие возможности.

— Можно все, но дела об опеке рассматриваются в пользу матери в девяносто процентах случаев. Нельзя просто ударить молотком и сказать, что ребенок остается с отцом. Нужны факты, а вы нормальная мама без вредных привычек, без финансовых проблем, вы любите сына, а он любит вас, а это действительно важно.

Я кивнула и улыбнулась. Я так и думала, но этот контракт мне еще пригодится. Суд не единственная инстанция, к которой я обращусь. Есть сила, которую не купить за деньги и к которой Адель прислушивался всегда. Против вердикта диаспоры не пойдет!

— А вот если суд оставит сына со мной, а муж его не отдаст. Просто заберет. Это ведь незаконно?

— А ваш супруг способен на это? — скривился Влад.

— Я не знаю. Мне кажется, что если он потеряет контроль, то будет способен на все.

— Ясно, — ответил Влад и посмотрел жестко. — Такое бывает. И… С этим сложно бороться, особенно когда есть деньги у противной стороны. Полиция вроде ищет, но… Первое, что нужно сделать — запретить вывоз ребенка за границу.

— Уже написала.

— Эта правильно, Майя Тимуровна. В остальном, я начинаю подготовку к процессу.

— Я пока не подавала на развод. Я хочу сделать это после дня рождения сына. Это скоро. Ему пять лет будет, — улыбнулась, — не хочу начинать войну с его отцом и портить Кариму праздник. Ему и так будет тяжело...

После дня рождения я увезу сына. Пока диаспора будет выносить решение, мы поживем там, где Адель не сможет влиять на нас. Я не планировала убегать навсегда и лишать сына отца, но в первую очередь хотела обезопасить себя и свое материнство. Потом мы вернемся и будем ждать суда и развода. Я верила, что диаспора защитит меня. Давид уже показал себя справедливым человеком, и даже если именно он будет главой к тому времени, то верила, что примет решение, исходя из интересов племянника, а не бредовых идей родного брата. Я в это верила!