Глава 28

Майя

Две недели назад мне сообщил Влад, что получил от главы диаспоры ответ. Да, совет прошел, и общим решением Карима оставили со мной. Я выдохнула с облегчением. Это даже не счастье и радость, а чувство глубокой удовлетворенности и безопасности.

Теперь мы можем вернуться в Москву. Домой. В мой дом. Мне очень нравилось на Кавказе, но хотелось войти в привычный режим и не вздрагивать от каждого телефонного звонка и тяжелых шагов за спиной. Я боялась, что Адель нас найдет и вернет силой. Меня страшила предстоящая встреча, а ее не миновать. Моего мужа заботили две вещи: его кровь и его честь. Я забрала с собой первое и растоптала второе. Держать ответ перед старейшинами диаспоры, знать, что все в курсе нашей семейной драмы, молча сглатывать, когда о тебе шепчутся все кому не лень — это очень болючий удар по самолюбию. Ну ничего, Аделю полезно, а я выдержу его гнев. Иногда нужно упасть с трона и посмотреть на себя незамутненным, критичным, человеческим взглядом. Главное, что меня поддержали в диаспоре, значит, Карима ему уже не забрать!

Я потихоньку собирала вещи, когда позвонили в звонок. Обычно к нам приходили только курьеры. Я спустилась к домофону, но кроме улицы, ничего не увидела. Звонок повторился. Не буду выходить, мало ли…

Я снова взглянула на экран домофона и теперь видела на нем пушистый букет ромашек. Прикусила губу и открыла входную дверь — пошла встречать визитера.

— Ярослав?! — изумленно воскликнула. Разин стоял с букетом цветов и улыбался. — Ты как здесь? — спросила и тут же запнулась. Это вообще-то его дом.

— Узнал хорошие новости и решил поздравить лично, — протянул мне букет. — Ну и в бесстыжих ваннах полежать нужно!

— Заходи, — улыбнулась и спрятала лицо в желтых пахучих головках. — Пообедаешь с нами?

— Да как-то неудобно, Май. Мелкий твой… Вдруг подумает что-то?

— Не подумает, пойдем, — взяла за руку и повела во двор. — Карим как-то встречался с подругой папы, — бросила через плечо выразительный взгляд. — А мы действительно друзья. Тем более, дом твой. Это мне неудобно, что буквально выселила тебя.

— А что у нас на обед? — Ярослава долго уговаривать не пришлось.

— Не поверишь: борщ и…

— Котлеты с пюре? — голос, полный надежды.

— С запеченной курочкой, — ответила я. — Овощной салат и чай с плюшками.

— Ох, Майя, не выгонишь меня потом.

Мы зашли в дом. Карим отвык от садика и перестал ложиться днем, поэтому сейчас они с Зарой вместе разогревали борщ и расставляли тарелки.

— Хорошо у вас тут, — Ярослав потянул носом. — Сразу чувствуется женское присутствие.

— Мой руки и пошли на кухню. Дорогу знаешь.

Здесь столовой как таковой не было, но стоял круглый стол на четыре персоны, места хватит.

— Зара, Карим, — мы вошли вместе, — у нас гости, — повернулась к Разину: — Этой мой друг, Ярослав. А это мой сын Карим и тетя Зара.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся Заре, а Кариму протянул руку по-взрослому: — Здорово, малец.

Сын пожал ладонь, но смотрел настороженно. Ему всего пять, но он Черкесов, а они свое охраняли, как драконы.

— А парень твой на папку похож, — и присел на уровень его глаз. — Ты не бойся меня, Карим, я твою маму и тетю не обижу. Вон у них какой защитник! — и потрогал худые ручки. — Мускулатура!

— Я не боюсь, — ответил Карим. — У меня папа есть!

Я про себя вздохнула. Скоро наступят тяжелые времена для нас всех: будем привыкать к новому миру и окружению. Кариму будет сложно, но я очень надеялась, что Адель не возьмется стращать его, манипулировать, настраивать против меня. Самолюбие его определенно уязвлено, но это пройдет. Ничто не вечно под луной, даже мужские обиды.

— Я знаю твоего папу. Ты на него очень похож.

— Ладно, давайте садиться, — объявила Зара доброжелательно. Мы с ней принялись ухаживать за мужчинами. Сын ел сосредоточенно и с несвойственной ему аккуратностью. Ярослав наяривал борщ с огромным аппетитом, иначе не скажешь!

— Чьи золотые руки целовать? — объявил после двух больших тарелок.

— Это у нас Майя хозяйничала, пока мы с Каримкой гуляли.

— Зато пюре делала Зара, и оно бесподобно!

Мы хорошо посидели: Карим сначала держался отстраненно, но потом Ярослав разжег камин, а сын разложил перед ним свои новые машинки. Они играли, а я с полуулыбкой смотрела. С Аделем последние месяцы они тоже так сидели, разбирали модели машин, гонялись, сложный конструктор осваивали. Адель прививал сыну то, что сам любил и в чем преуспел. Он всегда говорил, что строит будущее для своих детей, все для них.

Нет, я не хотела, чтобы их связь оборвалась, и никак препятствовать общению не собиралась. Просто хочу, чтобы Черкесов наконец отделил меня от сына: мы не идем в комплекте и не прилагаемся к Аделю. Я скоро не буду ему женой, а Карим останется сыном, несмотря на место жительства.

— Тебе обязательно нужно своих детей, — сказала, провожая Ярослава. — Может, останешься? Постелю тебе в гостиной. Неудобно, что ты вынужден из-за нас в гостинице жить.

— Я бы с удовольствием, — Ярослав остановился у калитки и очень откровенно посмотрел на мои губы, — но нет.

— Почему? — спросила шепотом. Было темно, только фонари скупо освещали наши лица. Его влекло ко мне. Меня тоже: сейчас я ощущала в нем мужчину больше, чем когда работали бок о бок. Я хотела бы, чтобы Ярослав поцеловал меня. Что я почувствую? Это иначе, чем когда целовал Адель? Это не просто любопытство. Мне нужно убедиться, что я способна откликаться на чужие ласки. Я так долго была его. Нет, я всегда была только его…

— Потому что ты не хочешь, малышка. Это просто благодарность, — с улыбкой дернул меня за нос. — Погуляем завтра?

— Давай. А ты надолго сюда?

— Увы, нет, — развел руками. — Завтра в пять самолет.

Мы встретились поздним утром: позавтракали вдвоем в кафе недалеко от Провала, затем отправились к бесстыжим ваннам. Я не купалась, но и без меня желающих тьма.

— Подержишь? — Ярослав снял часы и протянул мне. В свитере под горло тонкой вязки, куртке и джинсах выглядел как-то проще и ближе, чем в дорогущих итальянских пиджаках. Через минуту Разин все это снял и остался в одних боксерах…

Я сглотнула, и, мне кажется, не только я. Ярослав давно не мальчик и даже не молодой человек. Средний возраст, но совсем не средняя и не типичная форма. Крепкий, здоровый мужчина с внушительной мышечной массой и хорошим рельефом. Про загар, татуировки и заметную выпуклость в районе паха вообще молчу. Мне стыдно только от того, что я в принципе туда посмотрела, и мои щеки продолжали гореть, потому что я все еще смотрела.

Хорошо, что Ярослав уже отошел и устроился в одной из видовых ванн и не заметил моих пылающих щек. Я отвернулась в сторону: сегодня ясно, и можно увидеть заснеженный пик Эльбруса. Когда нашла взглядом Разина, с ним в «ложе» было две женщины лет так шестидесяти. Я улыбнулась, слушая их флирт. Наверное, поэтому мне нравился Ярослав: он не был высокомерным и надменным, умел найти общий язык как с влиятельными бизнесменами и чиновниками, так и с простыми людьми. Он никого не обливал презрением за отсутствие дорогих шмоток, машин, власти. Я достаточно с ним проработала, чтобы заметить таких людей в мире большого бизнеса. Чаще это папины денежки и семейные связи, а сам по себе человек ноль: ни ума, ни фантазии.

— Накупался? Теперь можно и в Москву?

Мы пообедали, потом долго гуляли вокруг Машука. Разговаривали, держались за руки. Вроде бы по-дружески, но я чувствовала жар ладони и длинные пальцы, крепко и надежно державшие меня за руку. Я не знала, хочу ли именно Ярослава или просто желаю попробовать с другим мужчиной. Понять, сравнить, почувствовать.

— Буду ждать твоего звонка. Я могу вас встретить в аэропорту?

— Можешь…

Ярослав привез меня домой, помог выйти, открыл дверь во двор, но мы не попрощались, хотя объективно увидимся скоро. Я планировала на послезавтра взять билеты.

— Хорошего полета, — проговорила смущенно. Я никогда не делала первый шаг, может, пора? Боясь передумать, шагнула невозможно близко и сама потянулась к его губам, мягко целуя: без языка, но чувственно. Ярослав стоял недвижимо секунды две, затем стиснул в объятиях, ворвался языком, закружил в вихре. Страсть. Мне вскружило голову, признаюсь.

— Я слишком старый для тебя, малышка, — с трудом оторвался от меня.

— Почему?

Ярослав грустно улыбнулся и погладил мое лицо.

— Потому что это так. Я обязательно полюблю тебя, Майя. Потом не смогу отпустить.

— Может, не нужно отпускать? — шепнула я. Сейчас мне казалось, что я могла бы быть с ним. В его объятиях тепло, надежно, совсем не страшно. И за сердце тоже не страшно. Оно с ним не разобьется, потому что не трепещет рядом так, что плакать хочется и от счастья, и от боли. Возможно, мое просто не способно больше на глубокое, великое, всепоглощающее чувство. Я слишком долго душила его стремления, и оно окончательно замолчало.

— Ты не любишь меня, Майя. Ты захочешь уйти рано или поздно.

— Яр…

— Твои глаза горят, когда ты говоришь и думаешь о нем. Я же вижу…

Я не нашлась с ответом. Адель слишком долго был единственным в моей жизни, эмоционально тоже. Это не проходит сразу. Иногда ЭТО вопреки.

— Почему он не такой как ты… — только и сказала.

— Он дурак, а я нет.

— Ты нет, — последний раз. Да, именно так коснулась его губ, сейчас по-дружески и с благодарностью. Но Ярослав снова целовал меня с чувством. Страсть, которая никогда больше не выйдет из-под контроля, но сегодня он дал ей волю, на мгновение…

Я зашла в дом, скинула пальто и взлохматила волосы, разминая кожу головы. Зары с Каримом не слышно: наверх поднялись, наверное.

Стук в дверь удивил. Именно стук, не звонок. Ярослав забыл что-то?

Я поспешила в прихожую и без опасений открыла дверь.

— Адель… — отшатнулась на автомате. У него было такое лицо… Мне стало страшно. — Ты здесь…

— Закрой свой рот, — ярость сочилась из каждого слова. — Не ожидала, моя прекрасная жена-шлюха, — ледяная улыбка скривила красивые губы. Я ничего не понимала. — Где мой сын?

— Я не пон…

— Заткнись, слышишь! Просто заткнись и отдай мне ребенка, пока я не задушил тебя вот этими руками, — поднял вверх крупные ладони. На запястье браслет. На моем тоже. Только сейчас они не значили единого целого. Для нас обоих…