Глава 25

Адель

Я позвонил Давиду и потребовал объяснений. Куда подевались моя жена и ребенок, и почему я об этом ничего не знал, а брат в курсе и молчал!

— Адель, я не понимаю, — он казался изумленным не меньше моего. — Я Майю давно не видел. Думай, где накосячил, и ищи жену.

Я бросил чемодан и пулей в гараж. Ну где могла быть Майя? У нее в Москве никого нет из родни. К друзьям и знакомым точно не пошла бы: никаких скандалов. А вот в дом деда поехать могла, тем более ключи пришлось отдать Заре.

Я вот одного понять не мог: зачем? У нас же все хорошо было! Неужели за поездку к Каролине отомстить решила? Ну это как-то мелко, поговорить же можно. Зачем эту драму разводить?!

Я приехал к дому покойного Аяза Булатовича. Хорошо, конечно, постарались рабочие: даже внешняя облицовка изменилась и выглядела солидно, надежно, статусно. Только в окнах не было света, совсем. Во двор я вошел, а вот дом был заперт. Похоже, что здесь никого.

Обошел постройку и спустился к подземному гаражу: если не заперт на ключ, то из него можно было попасть в дом. Я подцепил ролл-дверь и поднял наверх. Открыто.

В доме оказался через пару минут. Свет зажег. Пусто, но вещи были. Несколько чемоданов с одеждой, коробки с личными вещами, пакет с фотографиями. Я нашел ту, где Кариму два года: он сидел у меня на руках, а Майя рядом; я обнимал ее за талию, она улыбалась. Здесь наш брак был уже очень даже эффективным.

Я поднялся вместе со снимком и отправился на выход. Здесь моей семьи не было, но жить Майя, очевидно, планировала тут. Вообще не понимаю ее! Что за показательные выступления? Добивалась чего? Сказала бы, и я все сделал бы! Любые условия выполнить готов, кроме развода, это нет.

Побегать за ней? Заверить в своих честных намерениях? В верности убедить? Про любовь сказать? Хорошо, скажу. Женщинам нужны заверения и клятвы, а жене я редко говорил, насколько она важна и дорога. Найти бы ее только…

— Равиль, здорово, — решил осторожно расспросить, мало ли, — как дела? Все норм?

— Да, — ответил, — а что?

— Да просто. Сати, дети нормально?

— Так, давай, колись: что случилось?

— Да… С Майей немного повздорили. Вот ищу.

— Ясно, — протянул. — К маме они обычно уходят. Но в твоем случае хз. У нас, если что, ее нет. Сати дома с детьми, ничего подозрительного.

Мы попрощались. Точно к подружкам не поехала бы, а к друзьям? Не-е, мужчин вокруг моей жены не было. Разве что Разин… Нет! Майя точно не приняла бы помощь от левого мужчины. Не так воспитана. Для этого нужно было бы посвятить его в хитросплетения наших отношений, а на это она не пошла бы. Майя слишком чтила и уважала меня, чтобы допустить даже мизерный урон моей репутации. Нужно у родни в Казани поискать, но для начала пробить все ее перемещения: самолеты, поезда, авто.

Майя спалила, что телефон у нее под моим колпаком, и предусмотрительно оставила его дома. Умная девочка, но я умнее. Любое действие оставляло цифровой след, и я способен его отследить. Где бы моя дорогая жена ни пряталась. Найду и накажу. Она у меня тут же в декрет пойдет! Побежит!

Ночью уснуть не удалось: как спокойно спать, когда не знаешь, где жена и сын! Единственное, что успокаивало — они в безопасности. Если бы не было записки, то поднял бы все службы, чтобы найти их. Лучше пусть Майя на меня злится и обижается, чем какое-то несчастье.

Утром сразу отправился к своим ребятам из службы кибербезопасности и дал задание носом землю рыть. Сам тоже засяду за компьютер. От меня не убежит!

Я просидел полдня, подключившись к камерам и пытаясь найти следы. Я не знал точно день и время, поэтому материала пришлось отсматривать много.

Меня прервал стук в дверь. Послышалась суета. Затем влетела Каролина. Ну не было же ее! Я думал, дошло до нее, что выходить на работу больше не нужно. Ее еще официально не уволили, но большинства полномочий она лишилась. Судя по лицу, пришла ругаться. Не вовремя, ох как не вовремя!

— Адель, ты не можешь… — влетела разъяренной фурией.

— Уйди, — резко оборвал и принял звонок: — Нашли что-нибудь?

Я слушал доклад и злился. Никаким видом транспорта Майя не отбывала из города, такой вывод сделали мои спецы. Неужели все-таки в Москве пряталась?

— А что случилось?

Блядь, Каролина не ушла, уши грела.

— Неужели жену потерял?

Я повернулся к ней, смерил взглядом и кивком головы велел испариться.

— Баба с возу, кобыле легче, — прощебетала довольно.

— Вон пошла.

— Что?

— Я сказал: пошла вон!

Каролина удержала на лице стервозную маску, но во взгляде обещание устроить мне пакость.

— Я уйду, но я вернусь. Есть у меня сюрприз для тебя, Адель Каримович… — и ушла. Я нахмурился, но обдумать ее слова не успел. Давид звонил.

— Дава, брат…

— Срочно приезжай ко мне домой. Срочно.

Давид не сказал, в чем дело, но я был уверен, что это связано с Майей Тимуровной Черкесовой. Именно из-за нее у меня жизнь всегда менялась. Чую, и сейчас все не так просто.

Мои ребята продолжали искать жену, а я поехал к брату. Педаль в пол, куча нарушенных правил, штрафы будут сто процентов. Главное, не убить никого и самому не убиться. Мне семью отыскать нужно. Я соскучился: по жене и сыну. Сейчас так странно вспоминать мои дурацкие причуды: развестись, отобрать Карима, отдать жену какому-то другому мужику. Я же у нее первый и единственный, там все для меня: каждая родинка, выемка, впадинка. Там только я был, и так должно остаться! Только я! Это моя женщина. Исключительно моя!

— Здорово, — пожали руки с Давидом, — узнал что-то?

Он только кивнул на приоткрытую дверь кабинета, и взгляд такой... Не нравился он мне.

— Садись, — неожиданно рявкнул Давид. Видно, что сдерживался, но терпение на исходе. — Пришла мне весточка от твоей жены, — и бросил на стол конверт.

Я взял его и первым увидел письмо. Красивый изящный почерк моей жены. Она на холодильнике иногда писала, что закончилось и нужно купить.

Уважаемый Давид Каримович...

Начиналось письмо. Хотелось прочитать вдумчиво и с расстановкой, но я не мог. Строчки плясали перед глазами, а голова отказывалась воспринимать прочитанное.

Мой муж изменял мне на протяжении всего брака…

Фиктивный брак на пять лет…

Адель Черкесов собирается отнять у меня сына и отдать новой жене…

Особенно зацепился за последний абзац.

Я готова дать свободу своему мужу Аделю Каримовичу Черкесову. Мирный развод и никаких имущественных претензий, единственное, о чем прошу главу и старейшин диаспоры, — отстоять мое право матери. Забирать ребенка — жестоко и несправедливо. Надеюсь на вашу справедливость и мудрость. Заранее благодарю и принимаю любое ваше решение.

Я отложил письмо и посмотрел на брата. Я просто охуел. Майя написала все четко и по делу, но меньшим дерьмом от этого чувствовать себя не стал. Вот тебе и понимающая бесконфликтная жена… Ну, Майя, ну, сучка! У этой девочки титаническое спокойствие, железная выдержка, стальной стержень внутри. Ну и месть, да. Майя отлично приготовила ее. Холодная и бодрящая. Отличный удар по репутации и охуенная пиздюлина от старшего. Ням-ням! Кушайте и не сдохните.

— Знаешь, — Давид закурил, — это ведь могли быть только слова. Жена узнала, что ты гуляешь на стороне, и решила устроить головомойку неверному мужу, — рассуждал подозрительно спокойно. — Но блядь! — заорал и бросил мне какие-то документы. — У тебя хватило ума эту ересь не просто озвучить жене, но и записать на бумаге! Ты долбоеб?!

— Не ори, — сжал виски. — Наш брачный договор? — уточнил на всякий случай.

— Параша это, а не договор! — рявкнул Давид. — Ты реально вот это провернуть хотел? Забрать Карима и отдать любовнице? Ты честь татарской женщины попрал, понимаешь? — покачал головой. — У них у всех матери, дочери, сестры, а ты... — Давид затушил окурок так, словно прижигал мне уретру.

— Я больше не хочу этого! — тоже психанул. — Когда женился, да, думал: поживем да разбежимся, ну а сына себе, я же отец! Но я больше не хочу разводиться. Не хочу!

— Этот пакет документов с душещипательным письмом получили все старейшины. Будет общий сбор. Судить тебя будут, брат.

Я резко вскинул голову. Ничего хорошего это не сулило: ни мне, ни семье. Позор. Майя опозорила меня. Наше семейное белье будет полоскать сборище стариков, а потом и вся диаспора. Нет, я чтил и уважал их мудрость и опыт, но мне их приверженность к архаичным устоям выйдет боком.

— Я могу тебе сразу озвучить свою позицию, — Давид снова закурил и прямо в глаза посмотрел. — Карим останется с Майей. Это даже не обсуждается. Он татарин, и воспитывать его должна мать-татарка, а не русская дамочка с сомнительной репутацией.

— Что это у тебя такое пренебрежение к русским? — саркастично усмехнулся.

— Почему же? Есть достойные женщины и мужчины. Но твоя Каролина к ним никогда не относилась, — Давид поднялся. — Деньги она любит, цацки, трахаля с большим хуем и шикарными возможностями. Ты красавчик, не спорю, но дала бы она тебе, будь ты не долларовым миллионером, м?

Дала бы, наверное, пару раз, а дальше не уверен.

— Дурак ты, Адель. Такой же, как я. Столько лет я просрал. Жену потерял. Знаешь, как тошно мне? Каждый, блядь, день тошно. Я места себе найти не могу, потому что я виноват! Если бы не я… Пятнадцать лет мучил жену. Пятнадцать! А когда понял, поздно было. Всего три года… — взлохматил черные волосы. — Если бы не сыновья… — и снова закурил. Одну за одной. Давид прямо рвался к раку легких.

Да, я дурак. Но я знал, что с этим делать. Покаяться и вернуть жену. Да, я грешен, но готов заверить старейшин, что буду беречь семью. Больше не обижу и не предам эту женщину.

— Я верну ее, — произнес твердо.

— Возвращай, но на собрание прийти обязан. Неделя тебе на подготовку.

Я поехал домой. Голова гудела, во рту горечь, в горле песок. Давид прав: сын должен оставаться с мамой, и я тоже должен с ней оставаться! Майя прекрасная мать и жена, страстная любовница, красивая женщина. Умная, и я не только про общие когнитивные способности, а житейская мудрость и смекалка в ней с лихвой. Майя меня сделала. Буквально на колени поставила. Достанется мне будь здоров, но... Я был в восхищении.

На подъездной дорожке стояла машина. Я узнал ее, это Каролина. Бля, что ей еще нужно? Почему у нее до сих пор не отобрали права? Нет у меня на нее ресурса. Вообще. Голова другим занята. Эта женщина уже накаляла: ну где же гордость! Элементарная, женская! Сколько можно за мужика цепляться, как репей за штанину. Кроме желания стряхнуть и выбросить ничего не вызывала.

— Что тебе нужно? — вышел из машины. — Возле моего дома тебя быть не должно. Никогда. Тебя вообще в моей жизни больше быть не должно.

— Когда-то ты строил этот дом для нас, — произнесла с театральной грустью. — И он будет моим, — затем протянула мне какую-то бумагу в файле и подарочек…

Да блядь!