Глава 37

Адель

Я стремился задержаться у Майи подольше, но она больше не выходила из детской, а мне не хотелось быть захватчиком ее дома. Она ведь из-за меня оставалась в комнате. Смутил признанием, это очевидно.

Домой я не поехал: мне нужно срочно сделать одной хитрожопой стерве доходчивое внушение. Как у нее духу хватило сунуться к Майе, даже нет — к Кариму! Вообще бесстрашной стала! Уверовала, что пузо — это подушка безопасности? Ошибается, очень даже. Хотя я и в беременности сомневался. Свое отцовство исключил точно. Проанализировал, вспомнил крайние даты, посчитал — я по высшей математике лучший на курсе был! Сложить два и два не сложно. Не сходилось по времени, я уж молчу про предохранение. Пиздеж и провокация это. Гадит мне Каролина. Расстаться красиво не захотела, решила жизнь мне испортить максимально.

А самая боль, что из-за этой гребаной справки я не мог ее уволить. С этой станется трудовую инспекцию натравить. Потащить к проверенному врачу тоже не получится, не поедет. Каролина хотела прижать меня и, очевидно, вела какую-то свою игру. Сегодня собирался узнать какую.

Я постучал в дверь ее квартиры, на всякий случай закрывая пальцем глазок. Ждать пришлось недолго. Каролина открыла с улыбкой, но она быстро погасла, когда увидела гостя — меня. Она ждала кого-то другого.

— Не спеши, — не дал захлопнуть дверь. — Поговорить нужно, — схватил за предплечье и чуть толкнул в коридор.

— Полегче с беременной! — возмутилась Каролина.

Я осмотрел ее обтягивающий наряд и не обнаружил ни грамма лишнего веса в талии. Это могло быть комплиментом, но не в ее случае. Обмануть меня как мужчину — это одно, а ввести в заблуждение работодателя — это статья ТК РФ и увольнение с волчьим билетом.

В гостиной обратил внимание на бокалы, вино и сырную тарелку.

— Диета для беременных? — кивнул на стол.

— Бокал красного сухого перед сном полезен, — поразительное умение притворяться. Змея. Мы оба понимали, что она лжет, по крайней мере по срокам. Морально задавить меня и моих близких нагулянным ребенком хотела. Не сомневаюсь, что персонал в компании тоже в курсе якобы моего отцовства. Плевать! Главное, Майя верила, что я к этой беременности или лжебеременности отношения не имел.

— Ладно, хватит дипломатии, — посмотрел на нее тяжелым взглядом, а губы скривились в кривой усмешке. — Какого хрена ты полезла к моей жене и сыну? — шагнул и потянулся к белобрысой башке. Я никогда в жизни не бил женщин, но эту приложил бы с удовольствием. Не так, чтобы больно, но унизительно, чтобы место свое вспомнила и не поднимала глаз выше моих ботинок. Женщина, которая пыталась интриговать и манипулировать мной, автоматически лишаясь всякого уважения с моей стороны. А если она вредила моей семье, то и с женской индульгенцией к мужской силе тоже можно распрощаться.

— Считаешь, я не имею права злиться? — вздернула подбородок. — Когда узнал о беременности своей татарки, жениться побежал, а на мое положение похер! Почему? Ну ответь? Хочу знать, почему она тогда была важнее, чем я сейчас? Чем ее ребенок был ценнее моего?

— Тему не меняй, — прихватил у корней волос. — Какого ты преследуешь мою семью?

— Ну давай, можешь ударить, — нарывалась. — Адель Черкесов избил беременную любовницу! Классные заголовки! Давай!

— Хочешь знать, почему Майя даже незнакомкой оказалась важнее тебя? — отпустил ее и показательно руки о брюки вытер. Противно. Я все понимаю: можно быть злой и обиженной и даже мстить, но делать это так, чтобы не вызывать брезгливости. — Потому что она была чистой девочкой, очень красивой и очень сладкой. Я кончил в нее от эйфории, что первым был. Я точно знал, что она носит моего ребенка. Никаких тестов днк не делал. — Каролина побагровела от ярости. — А сейчас я люблю свою жену. Люблю так, как никогда и никого не любил. Ни одну женщину. Ни одну.

— Мерзавец, — отступила и отвернулась. Я только заметил, что телефон взяла и кому-то написала. Отцу ребенка?

— Возле моей жены и сына охрана, — предупредил Каролину. — Если твою дурную голову посетит мысль даже просто приблизиться к ним, то тебя найдут.

Я видел как ее плечи напряглись, и она медленно повернулась.

— Ты мне веришь? — в моих глазах не было ничего, что могло бы дать зацепку о моей человечности. Я охраняю свое. Любыми способами. Руками разорву и зубами загрызу, если понадобится.

— Я готова оставить тебя и твою семью в покое. Сделать аборт, — серьезно проговорила. — Все, что хочу: пятнадцать процентов акций «Сферы» и твой дом. Я хочу его получить. Он изначально строился для меня!

Я рассмеялся. Когда Каролина из умной бабы превратилась в круглую идиотку. Или она всегда была такой? Фееричная глупость часто граничила с гениальностью, порой даже не отличить на первый взгляд. А Каро еще и наглой уверенностью брала.

— Ты исчезнешь из нашей жизни бесплатно и вприпрыжку. Не шути со мной, с юмором у меня всегда было плохо, — направился к выходу. — Много не пей, — бросил насмешливо, — мамаша.

Я спустился вниз и сел в машину, но уезжать не торопился. Решил подождать: вдруг увижу кого-то знакомого. Кого? Даже предположений не было. Но если этот кто-то мне известен, то будет над чем поразмыслить. А с этой беременностью нужно заканчивать. Я даже знаю как…

В машине просидел час, потом уехал. Утром у меня встреча с Маратом. Будем обсуждать условия нашего с Майей развода. Если это сделает ее счастливой, если это то, чего она реально хочет, то так тому и быть. Всегда был уверен, что для любой женщины счастье быть со мной, ошибался.

Я очень хотел, чтобы одна конкретная девушка, моя жена, осталась со мной, но она хотела обратного. Убегала от меня. Планировала попробовать с другим. У меня одна надежда, что я смогу попробовать стать тем самым другим.

— Адель, расклады такие, три месяца тебе выбьем, это не проблема. Мальчик твой лучше пусть с матерью остается на это время. Отбирать ребенка… — покачал головой. — Женщины такого не прощают…

— Не нужно, — вздохнул я.

— Что именно? — прищурился Марат.

— Трех месяцев не надо. Сын останется с Майей. Все, что прописано в договоре относительно махра, все отдам. Тридцать процентов от дохода — алименты. Чтобы они ни в чем не нуждались.

У меня такие доходы, что это огромная сумма. Я в любом случае буду помогать и без всяких официальных документов, но пусть Майя будет уверена.

— Я хочу, чтобы у них с Каримом все было.

— Почему ты не хочешь бороться? — неожиданно спросил Марат. — Пока она твоя жена — ничего не кончено.

Я грустно усмехнулся. Нет, брат, это так не работает, увы.

— Когда женщина хочет попробовать без тебя, это о многом говорит… — я перевел на него взгляд. — Майя хочет попробовать стать счастливой. Я тоже хочу, чтобы она была счастлива.

Марат горько скривил губы и протянул мне руку.

— Сделаем, — пообещал и… смотрел: — Знаешь, — заговорил, — возможно, ты прав. Мне когда-то не хватило твоего альтруизма.

Поскольку изначально мы с Майей оба были нацелены на борьбу, то и заседание у нас сразу было перенесено в районный суд. Я дал Марату четкие указания: я обещал жене, что сделаю ее счастливой. Верну свободу. Как бы не хотел обратного, но мы выйдем отсюда разведенными, но не чужими. Мы всегда будем близки, это факт. У нас сын и моя любовь — это не мало.

Майя пришла в компании Стрельцова. Я не мог не пожирать ее глазами. Почему так выходило: мы замечаем уникальность, яркость, блеск, только тогда, когда это все нам уже не принадлежит, а Майя мне давно не принадлежит, да и не принадлежала никогда.

Узкая юбка, пиджак, каблуки. Волосы в хвосте, крупные серьги, на груди бриллиантов подвеска: просто камни на почти бесцветный нитке. Это я дарил. Майя любила именно такие украшения: элегантно, изящно, со вкусом. Дорого, но это уже мое. Я никогда бы не позволил моей жене носить дешевку.

Мы встретились взглядами. Ее был открытым и чистым. Она верила мне. Верила, что не устрою цирк с конями, что сдержу обещание. Если Майя верила в меня, то я тоже должен поверить в себя. Я должен сдюжить и отпустить.

— Значит, споров между супругами нет… — судья изучила документы и мировое соглашение, которое мы подписали. — И тем не менее я должна спросить, — подняла на нас глаза. — Вам требуется время на примирение?

Я смотрел только на Майю; она на меня. Мне бы знак какой, и я бы не промолчал.

Скажи, девочка, моя, солнце, жена, и я землю переверну, горы сверну, луну с неба достану, но докажу, что счастлива будешь только со мной. Но Майя молчала.

Я взял на себя неприятную процедуру. Нет, больше ячейки общества нет.

— Нет, Ваша честь.

— Нет, — Майя ответила тише.

— Ясно, — нехотя проговорила судья. — Объявляю ваш брак расторгнутым. Решение вступит в силу через один календарный месяц. Адвокаты объяснят порядок действий.

Вот и все. Нашей семьи официально больше не было.

Я вышел из здания суда, остановился на ступенях, закурил. Моросил мелкий неприятный дождь. Я поднял ворот пальто и посмотрел на дверь. Ждал ее.

Майя вышла со своим адвокатом. Для нее началась новая жизнь. Но я буду бороться, чтобы в ней нашлось время старому мне…