Глава 16

Майя

Босс : Майя, я ушел играть в покер, иногда контролируй меня звонками, лады?

Я тихо рассмеялась. Разин устал сидеть на форуме: вечером его облепили то ли хостес, то ли эскортницы — я так и не поняла; он уже не знал, куда спрятаться. Понятно, что на ночь спутница нужна, но навязчивых Ярослав не любил.

Я : Обязательно, мой капитан))

Пусть мужчина отдыхает. Сегодня «Теско» пробило себе несколько потенциальных выгодных контрактов. Можно и расслабиться.

Я как раз вышла из ванной, когда в дверь начали с силой тарабанить. У меня были планы: хотелось поехать в центр и погулять, ну не спать же, когда небо такое потрясающее! Июль клонился к закату, но в десять вечера еще достаточно светло, буквально сумерки.

Я надела джинсы и топ, пошла открывать дверь. Кому там неймется?!

— Адель?! — удивленно проговорила. — Ты что…

Он не ответил, просто отодвинул меня с порога и прошел в номер. Проверил спальню и ванную и только потом на меня взглянул.

— Что-то потерял? Зачем пришел?

Адель осмотрелся и так невероятно просто ответил:

— Потерял жену, а пришел руки помыть.

— А воды не хочешь? Или таблетку? — свела брови.

— Нет. Не помогает.

— Ну иди мой тогда, — ткнула на дверь ванной.

Адель пошел, а вернулся и встал на проходе, закрывая собой весь коридор.

— Что-то еще? — сложила руки на груди.

— Да, — Адель сбросил пиджак и повесил на вешалку, затем галстук и рубашку. Разулся и лег в мою кровать. — Я тут спать буду.

— А я где буду спать? — проговорила заторможенно. Что вообще происходит?!

— Ты, — Адель сел на кровати, спустил ноги на пол и резко схватил меня за руку, притягивая к себе, — со мной.

Он лбом потерся о мою грудь, громко носом вдохнул, к себе прижал с отчаянным стоном. На колени усадил, держал крепко.

— Адель, не надо… — хрипло попросила, пытаясь убрать его руки с моих бедер.

— Надо, солнце мое, надо, — поднял на меня глаза. — Неужели не видишь, что сделала со мной? Я же с ума по тебе схожу, жена.

— Адель, не… — но он жадно закрыл мне рот поцелуем. Целовал страстно и жарко. Других губ я не знала: до замужества было несколько раз, но настолько давно, что стало тотальной неправдой.

— Соскучился… — шептал, сдернув топ вниз, обнажая груди. — Без белья… — и схватил губами сосок. Горячий, весь такой горячий.

Я обхватила широкие плечи: то ли отталкивала, то ли притягивала. Адель магнетичный и притягательный мужчина, с женщинами обращался с филигранно-отточенным мастерством. Я просто гитара, на которой ему хотелось сыграть сегодня. Этого нельзя забывать. Нельзя терять голову. Нельзя показывать душу. Нельзя открывать сердце.

— Я не могу, — соскользнула с его колен, волосами прикрывая обнаженную грудь. — У меня эти дни, понимаешь… — стеснительно проговорила.

Аделя это всегда останавливало. Никаких иных видов секса не предлагал, никакого давления или гнева на природу. Женщина не чиста, женщину нужно оставить в покое. Временно.

Он тяжело вздохнул и упал на кровать: сначала развел руки в сторону, затем сложил на груди, словно ловил дзен.

Я поправила топ и ждала, когда муж возьмет под контроль свою плоть. Его возбуждение заметно невооруженным взглядом. Я и сама до сих пор дрожала, кожа пылала, губы горели. В номере витал аромат желания. Бежать отсюда нужно, бежать.

— Я хотела пойти прогуляться, поэтому…

— Ладно, пойдем, — рывком поднялся. Я только хлопала глазами и смотрела, как набросил рубашку, застегнул и закатал рукава. — Давно по Питеру не гулял.

— Ты со мной собрался?! — удивилась я.

— А ты думала, я тебя такую красивую отпущу одну? — вздернул бровь.

Мне ничего не оставалось, как выйти из номера вслед за Аделем. В любом случае это лучше, чем оставаться вместе в спальне. Он бы точно не ушел! А так, в центре отправлю его в отель, а сама вернусь обратно.

Адель вызвал такси. Мы ехали молча, но он постоянно коленом касался моих ног, затем ладонь накрыл своими пальцами. Я ненавязчиво хотела высвободиться, не дал. Какие-то несвойственные Черкесову приступы нежности…

— Пойдем в Летний сад? — предложила, когда шли по Дворцовой набережной в сторону Троицкого моста. В центре я немного ориентировалась. — Я не была.

— Я тоже не был, — Адель задумчиво осматривал противоположный берег. — Как-то не до прогулок всегда было.

Я только хмыкнула. Конечно, взрослые дяди-бизнесмены не гуляли пешком, а решали важные задачи или заседали в дорогих ресторанах, отелях, барах.

— Посмотри, какое чудо, — мы заглянули на выставку детских картин в Летнем саду на тему Пушкина и его творчества. — Марина, пять лет, — прочитала на рисунке. — В таком возрасте и такой талант! — я переходила от одной к другой.

— Карим у нас тоже неплохо рисует, — важно заметил Адель. — Просто он будущий абстракционист.

Я рассмеялась. Да, Карим такой. Пока ему трудно надолго сосредоточиться на чем-то одном и сделать кропотливую работу качественно. В садике с ними занимались, но к малышам там снисходительно-доброе отношение, жалели они маленьких. А я мать, мне из него человека делать, поэтому крючочки, палочки, хвостики, а еще алфавит, сочетание букв, попытки в слоги. Карим очень способный мальчик, но активность и неусидчивость делали свое дело. Схватывал быстро, но ленился. Что же, будем работать и с этим. Надеюсь, школа не станет каторгой.

— Хочешь монетку бросить? — мы вышли к Фонтанке. Здесь было очень много людей.

— Что это?

— Чижик-пыжик, — улыбнулся Адель. — Нужно загадать желание и бросить монетку, но она должна непременно не упасть в воду.

— У тебя есть монетка? — я очень хотела попробовать.

Адель хлопнул по карманам и достал бумажник. Железных денег не было, а бумажные были. У меня вообще только карты!

— Извините, девушки, — обратился к двум незнакомкам и обаятельно улыбнулся, — можно купить у вас несколько монет? — и протянул пятитысячную купюру.

Через секунду Адель стал счастливым обладателем горсти монеток разного номинала.

— Это нереально? — прикусила губу. Я загадывала желание за желанием, но монетки падали в реку.

— Реально, — Адель взял у меня последние три. — Только я сразу озвучу свое желание, и если попаду, оно обязано сбыться.

— И какое оно? — я нервничала, да. Ночь, а уже реально ночь, совсем не типичная для нас. Мы просто общались, гуляли, разговаривали. Непривычно, необычно.

— Ты меня поцелуешь. Сама.

Я промолчала. Адель принял это как руководство к действию. Первая монетка свалилась. Вторая коснулась головы чижика, но не удержалась. Осталась последняя, и самое странное, что я не знала, какого исхода ждала.

— Есть! — металлическая десятка опустилась точно на голову чижика-пыжика. Адель повернулся ко мне и был очень серьезен. Он ждал исполнения своего желания.

Я медлила, а он нет. Не стесняясь толпы, притянул к себе за талию, склонился и потерся щетинистым подбородком о мою щеку.

— Один поцелуй, Майя. Один, жена… — дышал в меня, и я сдалась. Один поцелуй. Всего один. Пусть он будет настоящим. Самым настоящим из всех наших.

В уличное кафе на Итальянской мы пришли в молчании. Я хотела увидеть развод мостов, а Адель смотрел только на меня. Ничего не говорил, но глаз не сводил.

— Капучино и какой-нибудь свежий десерт, — попросила я.

— Американо, — и на меня: — Спать сегодня не собираюсь.

— Я завтра улетаю в три, на закрытие форума не останусь.

— Почему? — нахмурился Адель.

— В садике Карима еще пару месяцев назад подвязалась на украшение игровой. Они будут поздравлять летников.

— Летников? — переносицу прорезала глубокая морщина.

— Дети, у кого день рождения летом, — объяснила. — В общем, с самолета сразу туда. Ярослав Игоревич отпустил.

— Разин, значит, знает, а мне только сейчас сказала, — хмыкнул иронично.

— У него мне нужно было отпроситься. А тебе я обязательно написала бы.

— Майя, мне не нравится, когда я не знаю, где ты. Я волнуюсь, понимаешь?

— Понимаю, — отпила кофе. — Хочешь? — предложила и ему кусочек пирога с вишней и сахарной пудрой. Лопать десерт в одиночку в ночи как-то стыдно.

— Очень хочу, — ответил, но со значением, к кондитерским изделиям отношения не имевшим.

Вилочки не было, и мы ели с одной. Черкесов не из сильно притязательных: мог и котлету из сковороды утащить, причем руками. Да и из моей тарелки не раз забирал куски баранины. Я ее не очень, но у свекрови есть приходилось — Адель выручал в этом плане. Он поесть очень даже молодец…

— Почему не заказать каких-нибудь специально обученных людей для украшения садика? Зачем тебе это надо? — он не понимал. Да я как бы тоже не в восторге. Но на одном из собраний подняли вопрос, что родители все чаще стали откупаться от детей и лично ни в чем не участвовали.

— Вера Максимовна, наш воспитатель, — пояснила на всякий случай, — считает, что родителям лучше сделать это лично.

— Так я тоже могу, — неожиданно предложил.

— Не настолько лично, — рассмеялась я. — Пошли, двадцать минут осталось! — ахнула, взглянув на часы.

Туристы, и мы вместе с ними, тянулись к Дворцовой набережной. Людей было много, в толпе душно, запахи смешались.

— Пойдем подальше, — Адель взял меня за руку и увел из толпы. Остановились поодаль, но так даже лучше видно.

Я смотрела на мосты, а Адель обнимал меня сзади, очень тесно прижимался и носом лохматил волосы. Мне было приятно. Это, наверное, особая магия питерских ночей.

— Майя, — услышала над самым ухом хриплое и тихое, — давай попробуем сначала?

Я замерла и не дышала. О чем он?

— Не понимаю, — проговорила, когда повернул к себе.

— Ты и я, больше никаких третьих.

— Но…

— Без «но», обещаю, — погладил мое лицо. — Ты, я и наш сын. Не могу без тебя. Не хочу… — не дал ответить, целовать начал.

Не было слов, не было мыслей, не было злости. Один туман. Сам Адель как стихия: иногда заботливая и мягкая, иногда страстная и разрушительная. Я играла с ним в игру, но и сама попала в ловушку. Очаровывая мужа, сама очаровывалась им.

Да, такие мужчины существовали: они могли быть какими угодно мерзавцами, но от них теряешь голову. Отрезвление приходило обязательно, но тогда, когда уже больно. Не раньше.

— Пойдем ко мне, — шептал, чуть ли не на руках пробиваясь со мной к гостинице. Его отель в самом сердце Петербурга, и мы тоже в самом эпицентре вулкана.

— Я говорила… нельзя… — если уж взялась лгать, то до конца, иначе потом худо будет.

— Я хочу заснуть с тобой. Целовать тебя ведь можно? Здесь, — коснулся губами запястья. — И здесь, — в шею поцеловал. — Особенно здесь, — коснулся губ. — Майя, я с ума по тебе схожу. Только тебя вижу. Больше никого…

И я шла за ним как загипнотизированная. Как он это делает? Этим вопросом я задамся позже, а пока…

Приглушенный свет в лобби, страстные поцелуи в лифте, глухие шаги в коридоре. Писк карты, и распахнутая дверь.

В глаза сразу бросились свечи, накрытый стол — шампанское и фрукты, из одного бокала явно пили. Дверь в спальню была открыта. Адель нахмурился и вошел в комнату, я только заглянула.

— Ну наконец-то! — сонная и голая Каролина потянулась в постели. — Где ты был? Я уже заждалась. Надолго оставил любимую.

Я отступила от двери, затем развернулась и бросилась к выходу. Вот это хорошо. Прямо отрезвляющий контрастный душ. Звонкая пощечина для ума. На мгновение забыла, с кем дело имела, но жизнь быстро напомнила. Сука. И жизнь, и судьба.

— Черт, Майя, стой.

О, меня догоняли! А я убегала? Да, кажется, да. Странно, даже не заметила. И слез тоже. Неужели есть еще? Я про них и забыла совсем. Уверена была, что вся эта слабость осталась с маленькой глупой девочкой Майей, которой очень быстро пришлось повзрослеть. Вероятно, во мне жила частичка этой малышки.

Я выбежала из отеля, не оглядываясь, смешиваясь с толпой. Я слышала, что Адель звал меня, кричал, удержать хотел, но на деле даже догнать не смог.

— Глупая, глупая девочка, — хлестнула себя по щекам и бросилась к такси напротив какого-то бара. Машина как раз высаживала пассажиров. — Хилтон, Пулковское шоссе, возьмете?

— Три тыщи, — ответил водитель. Я села назад. Прислонилась головой к окну и закрыла глаза. Телефон разрывался, пришлось выключить. Поздно уже, спать пора. Ну чего ЕМУ не спится? Есть ведь с кем!

Я вытерла мокрые глаза и громко шмыгнула носом, даже водитель нашел меня в зеркало заднего вида. Не знаю, зачем Аделю была нужна эта сказочка. Анализировать не хотелось. Просто сойдемся на том, что он мерзавец.

— Спасибо, — расплатилась и вышла у отеля. В холле неожиданно столкнулась с Ярославом. Он был в компании мужчин: пил и курил. Дамы тоже присутствовали.

— Майя? — нахмурился, когда подошел. — А что с глазами? Обидел кто?

— Нет, — грустно улыбнулась, — просто я глупая, глупая девочка.

Разин притянул меня в объятия и дал мгновение слабости. Немного слез на сильном плече. Из-за кого? Из-за мужчины…

— Ярослав Игоревич, есть у тебя хороший адвокат? — мы ведь перешли на «ты». Я консультировалась с одним, но мне он показался не способным сражаться с таким ответчиком, как мой муж.

— Есть, Майя Тимуровна. Прилетим, познакомлю. Решилась?

Я только кивнула. Я знала, что он никому не скажет. Ярослав Разин был на моей стороне.

— Майя, если тебе что-то нужно, только попроси. Мой кошелек в твоем распоряжении.

— Почему? Почему ты так добр ко мне? — мне правда хотелось знать. Почему мужчина, с которым прожила пять лет, кому родила сына, создала очаг и тихую гавань, так жесток со мной, а чужой человек — наоборот.

— Потому что ты женщина, которая достойна, чтобы мужчины заботились о ней. Поверь, не так много людей, которых я хотел бы уберечь, — обнял мое лицо руками. — Пусть твои глаза всегда будут такими же ясными.

На секунду показалось, что Разин меня поцелует. Для меня это перебор сегодня. Возможно, Ярослав ощутил это. Или что-то другое. У меня не было братьев, отец ушел рано, дедушка старенький был. Никогда толком надежного мужского плеча не было. И я тянулась к теплу. Наверное, мне не хватало папы, и я искала заботу в мужчине. Возможно, ее в первую очередь, а уже потом страсть и любовь.

— Иди, ложись, Майя. До завтра. Ты же готова, не будешь прятаться?

— Нет, — поднялась голову, — не буду!