Глава 5

Майя

Сегодня я проснулась рано. Даже будильник не понадобился. Двадцать шесть — уже совсем большая девочка. Вроде бы замужем: птенец вырвался из родительского гнезда, но, по сути, я еще там — под мужем. Сама себе пока не хозяйка. Ничего, это тоже скоро закончится.

Я широко зевнула и поставила турку на плиту — взбодриться нужно. Аделя вчера зацепила фраза, что меня больше учить не нужно. Да, она равнялась тому, что в моей спальне ему более делать нечего. Не думаю, что будет сильно переживать. Я ведь не единственная. Пусть наконец начнет привыкать к верности и жизни с одной женщиной. Если, конечно, ему в принципе знакомо это понятие.

Неприятно, что Адель с этой Каролиной не только в свободное время, но и на работе постоянно. Но он мужчина, и верить, что держал слово относительно нашей близости, наверное, глупо. Просто для моей психики так было легче. Сейчас я готова широко открыть глаза и шагнуть в мир, во многом циничный и жесткий.

Я пила кофе и смотрела в окно. Хорошо так: тихо, спокойно, можно услышать собственные мысли и понять, чего хочет сердце. Мое точно стремилось на свободу. Может, желание загадать? Например, влюбиться?

— Мама! — в кухню влетел сын. За ним Зара.

— Проснулся уже, — поймала своего мальчика. Карим в папу пошел, выше сверстников из детского сада, но, в сущности, совсем малыш еще. Или это я мать-мать? Но в любом случае забирать такого маленького мальчика от матери — сухая глупость и махровый эгоизм!

— Смотли, мама, — протянул мне рисунок. — Это ты. Мы с Залой лисовали, — и поцеловал в щеку. — С днем лождения, мама!

— Спасибо, малыш. Спасибо, Каримка, — я целовала и тискала его. Пока его отец не видит, то можно.

— С днем рождения, Маюша, — Зара обняла нас обоих и поцеловала меня в макушку. Затем сработал мой будильник. Пора кормить и собирать сына в сад. Адель всегда сам вставал, ему точно помогать не нужно.

Зара погнала Карима умываться и чистить зубы. Я делала омлет с моцареллой и помидорами для мужа и сырники для сына. Адель обычно забрасывал его в садик, ему как раз по пути.

— Черт, я проспал! — муж стремительно ворвался в кухню. Одетый с иголочки, причесанный, в аромате любимого пряно-острого парфюма. По сравнению с ним это мы все проспали. — Кофе сделаешь? — сухо чмокнул в висок, затем на часы посмотрел.

— Завтракать не будешь? — я неторопливо вымыла турку и снова поставила на плиту.

— У меня ранний завтрак с чиновником из Минцифры.

На кухню вернулись Карим с Зарой.

— Доброе утро, Адель Каримович, — поздоровалась она.

— Доброе, — улыбнулся. — Здорово, сын, — выставил ладонь, чтобы Карим дал ему пять, а бил тот от души. —Удар у тебя супер, только почему ты еще не собрался! — сказал вроде бы ему, а попенял мне. — Я опаздываю, — снова на часы. — Отвезешь сама, ладно? — сделал пару глотков обжигающего кофе и поставил чашечку на стол.

Адель ушел, а я съела его омлет. Что добру пропадать?

— Неужели забыл? — поджала губы Зара.

— Он меня уже поздравил, — ровно ответила. — Карим, ешь нормально. Одеваться и выезжать пора.

— Что подарил? — с интересом спросила она, но так, чтобы сын не понял. Дети такие непосредственные, и порой сливали женские разговоры за просто так.

— Украшения. Как всегда, — пожала плечами.

Нет, я не то чтобы против, просто иногда это напоминало откуп. Просто цветы и искренние поздравления ранним утром были бы более необычным подарком. А так… Золото, бриллианты, подороже и побогаче — чтобы я выглядела не хуже других. Это не мне внимание, это его статус и амплуа щедрого мужа. Да, Адель Черкесов не жадный, все это знали, в том числе и я.

— У меня тоже есть для тебя кое-что, — Зара поставила передо мной темно-бордовый бархатный футляр.

— Что это? — я была заинтригована. Она глазами попросила открыть. На черной подложке лежали винтажные крупные серьги с кроваво-красными камнями. Очень красиво. — Они великолепны… — проговорила, взяв одну серьгу в руки.

— Они принадлежали твоей прабабушке. Мы передаем их по женской линии. Я каждый день рождения порывалась, но… — остро на меня взглянула. — Вот сейчас точно пора. Рубины украшают истинную женщину.

— Спасибо, Зара, — поцеловала в щеку. — Моя вторая мама.

Ну вот, она всплакнула. Да и я тоже. Она и сын — самые родные мне люди. Ближе уже никого не осталось.

— Ты видела, я тортик испекла? Твой любимый, медовый. Может, ужин шикарный приготовим? Посидим, вина выпьем?

— Видела и уже хочу его.

— Ой, — спохватилась, — вы ж, наверное, идете с Аделем Каримовичем куда-то вечером.

— Да нет. Вроде никуда не собирались, — пожала плечами. Он меня никуда не звал и ни о чем не предупреждал.

Вероятно, мужья, любящие своих жен, более внимательны. Но не все дарят подарки ценой в несколько тысяч условных единиц. Нужно радоваться и быть благодарной. Свекровь на щедрость своего сына всегда именно так говорила. А то, что утром банального «поздравляю» не сказал — мелочи, да?

— Думаю, не нужно прямо праздничный ужин готовить на два с половиной рта, а вот с чаем и тортиком посидеть можно.

Адель приходил обычно после девяти и никогда не садился за стол так поздно, максимум чай с медом. Видимо, где-то его подкармливали, да и рестораны он любил и не скрывал, что часто заезжал туда поужинать с коллегами и партнерами.

Только на выходных, которые проводил дома (раньше через раз, последний год чаще с нами оставался), садился во главу стола, чтобы разносольно, вкусно, разнообразно.

— Я освобожусь часов в пять и устроим праздник. Да, сынок? Будем торт есть и свечки задувать?

Карим, строивший замок из сырников, активно закивал.

Я завезла сына в садик и поехала в центр: у меня сегодня три собеседования! Два в первой половине дня и одно в три часа. Я очень волновалась, тщательно готовилась и надеялась, что выгляжу соответствующе.

Первое собеседование было в банке на должность стратегического аналитика. Я немного нервничала, поэтому говорила неуверенно, но честно: образование, опыт, цели и карьерные ожидания. Мне сказали, что сообщат о решении, если оно будет положительным.

Второе собеседование в инжиниринговой компании — должность экономист-бухгалтер. На нем я узнала, что маленький ребенок — это проблема для работодателя, а садик для них не аргумент. Про Зару я промолчала: вдруг решат, что раз есть помощница, то работа мне не так уж и нужна.

Я ехала по Садовому кольцу и вслух рассуждала, что первый блин всегда комом. У меня нет опыта очных собеседований с HR-менеджерами. Буду учиться на своих ошибках: где-то умолчу, где-то подключу фантазию. И уверенность.

Я как раз проезжала по Кутузовскому мимо бизнес-центра, где располагался офис «Сферы». Может, заехать к Аделю? Попросить помощи? У него много бизнес-партнеров и, возможно, он мог бы порекомендовать меня одному из них. Нет, с мужем я работать не хотела категорически, а в свете вскрывшейся информации тем более, но не считала зазорным воспользоваться его протекцией.

Если я буду работать, то ему не придется меня содержать после развода (он вроде как собирался). Всем хорошо будет. Пусть все его деньги достанутся новой нефиктивной жене.

Мне бы хоть какую-нибудь официальную запись в трудовую. Это уже будет опыт и результат, а если начнет требовать моего увольнения, недовольный, что сына ему не отдам, то… Буду разбираться по ходу пьесы!

Я зашла в бизнес-центр и осмотрелась. У меня не было пропуска, да и бывала я тут от силы раза три: с Аделем, если ему срочно нужно было что-то забрать в офисе, и мы были вместе. Теперь в принципе ясно, почему я никогда не была здесь особенно желанным гостем.

— Майя Тимуровна? — меня окликнули. А вот этого человека я хорошо знала: Светлана Михайловна, секретарь Аделя. Она была, можно сказать, мостиком и рупором между мной и мужем, когда он был на работе.

— Вы к Аделю Каримовичу?

— Да, он в офисе сейчас?

— Да, пока да. У него встреча только через час, — сверилась с расписанием в айпаде.

Светлана Михайловна была не типичной секретаршей, на которых в свое время насмотрелась, стажируясь у Давида. Женщина лет сорока, симпатичная, точная, исполнительная, в деловом костюме и туфлях на маленьком каблучке. Никаких грудей, ног и губ.

Светлана Михайловна сделала для меня временный пропуск, и мы вместе поднялись на директорский этаж. Через холл в приемную, а там тяжелая дверь из черного дуба.

— Я доложу, — мне показалось, что сказала слегка виновато. Светлана Михайловна подошла к двери, коротко постучала и взялась за ручку: надавила осторожно, словно бы боялась, что заперто.

Нет, открыто.

Я не стала ждать, когда Аделя предупредят, а ускорилась и вошла точно вслед за его секретарем.

— Майя?! — он удивился. Еще бы. Мой муж был не один в кабинете. С женщиной. Они стояли рядом и, смеясь, шептались.

Стильный брючный костюм, шпильки, алые губы. Блондинка, высокая, фигуристая. Она неприлично близко стояла к Аделю и даже сейчас при свидетелях не отступила.

— Адель Каримович, к вам супруга… — Светлана Михайловна явно нервничала.

Я сразу поняла, что это Она. Цепкий острый взгляд и хозяйская собственническая улыбка. Эта женщина знала, кто я, еще до доклада секретаря. И я ей совсем не нравилась. Ну, это взаимно.

— Света, сегодня поступала корреспонденция? — начальственно и фамильярно поинтересовалась, наконец отлипая от Аделя.

— Да, Каролина Сергеевна. Все направили в ваш отдел.

Вот она — Каролина…

— Хорошо, — ответила и обернулась к моему мужу. — Позже… договорим…

Прошла мимо меня, бросив сухое:

— До свидания.

Мы с Аделем остались одни. Я прошла вглубь кабинета, сняла пальто и бросила вместе с сумочкой на диван, сама устроилась на широком подлокотнике, перекинув ногу на ногу.

— Я к тебе с деловой просьбой.

Адель непонимающе свел брови, схватил стул и поставил так, чтобы оказаться прямо напротив меня. Он оседлал его и, сложив руки на спинке, произнес:

— Заинтриговала.

Меня неожиданно словно током шарахнуло, и я поняла, что не хочу. Как к мужу к нему относиться не хочу. Как бы я ни боролась, но обиды трепали душу и входили в сердце. Особенно сейчас, когда увидела воочию эту женщину: их флирт и улыбки. Я ведь жена. Что ни говори, а наш брак давно не фиктивный, хотя в истинном смысле мы никакие не супруги. Я научилась абстрагироваться от Аделя как от мужа: так легче воспринимать наш дикий по своей сути союз. Но, столкнувшись с прямым доказательством этой неправильности, хочется спрятаться под одеяло и выть белугой. Точнее, хотелось вчерашней Майе.

Нет, боли уже не было, но женская обида как яд: не вытравишь никаким средством и противоядия нет.

Может, хватит? Не хочу закрываться, прятаться в кокон равнодушия, говорить через губу и ждать, когда попустит. Ведь Адель не станет извиняться: он на берегу все определил, и мои обиды — мои проблемы. Как и мои чувства к нему. Были чувства. Сейчас что-то остаточное, странное, темное. День рождения — день перемен в себе. Перерождение.

Я рассмеялась и стянула с волос резинку: сегодня заплела идеальный высокий хвост, деловой казаться хотела, не помогло.

— Голова устала, — объяснила порыв, массируя кожу. Затем тихо рассмеялась и перекинула волосы на правое плечо.

— Какая ты загадочная, — Адель склонил голову набок, внимательно рассматривая меня.

— Я хочу начать работать, — объявила немного возбужденно. Думаю, он поможет. Ему нет смысла ставить мне палки в колеса. Баба с возу и так далее…

— В смысле? — снова хмурился. — Зачем?

— Затем, что мне двадцать шесть, у меня есть диплом и желание устроиться в жизни.

— А ты как-то плохо устроена?

— Нет, но…

— Ты моя жена и мать моего сына, ты никогда не будешь ни в чем нуждаться.

— Сегодня жена, а завтра бывшая жена, а работа — хоть какая-то стабильность, — ровно ответила.

— Ты хочешь работать у меня? — взгляд стал колючим. Неужели решил, что планирую контролировать его? Какая глупость!

— Конечно, нет, — со смешком ответила. — Хотела попросить рекомендации от тебя: может, кому-то из твоих партнеров или клиентов нужен экономист? Я была на собеседовании сегодня, но с почти пустой трудовой мало шансов устроиться по специальности.

— И давно ты решила, солнце? — задумчиво поинтересовался Адель.

— Я ведь училась не просто так, подрабатывала тоже…

— Где? — свел темные брови.

— Вела бухгалтерию нескольких ИП, опыта набиралась.

— Я не знал.

— Ты занятой человек, — тактично уколола. Не просто обслуживать и содержать двух женщин. Лучше бы машины коллекционировал. — Поможешь?

— Майя, я не хочу, чтобы ты работала. Тебе это не нужно. И тем более я не буду устраивать тебя к своим партнерам, клиентам или родне. Я свою жену в состоянии прокормить, — закончил бескомпромиссно.

Я поднялась и подошла к окнам. На улице суета, летят машины, гудят клаксоны, жизнь бьет ключом, а у меня неожиданно махровый добытчик мамонта нарисовался.

— А с каких пор самодостаточная успешная женщина признак несостоятельности мужчины как добытчика? — повернулась и демонстративно непонимающе нахмурилась. — Разве тебе не такие нравятся?

— Солнце, не нужно… — предостерегающе произнес и с грацией ленивого хищника поднялся. — Женщины разные бывают. Ты из тех, что ждут мужа дома.

— Стирают рубашки, готовят обеды, сидят у окошка… — с насмешливой горечью проговорила. — Только с чего ты взял, что это я? Это тебе так удобно, Адель. А я хочу, чтобы удобно стало мне.

— Удобно? — остановился близко, касаясь бедрами моей узкой юбки. — Вот эта пуговица, — потянулся к блузке, — должна быть застегнута. Видны должны быть только ключицы, солнце. Никаких ложбинок.

— Может, мне так нравится? — вздернула подбородок, встречаясь с его магнетическим взглядом.

— Мне тоже нравится твоя грудь, но пока ты моя жена, она будет нравиться только мне, — затем взял мою руку и одобрительно улыбнулся, оценив, что надела его подарок. — Я рад, что тебе понравилось, — теплыми губами прижался к запястью. — Поезжай домой, солнце, — гипнотический шепот, — и выброси из головы всякие глупости.

Адель потерся носом о мои волосы и крепко сжал ягодицу. Этот мужчина действительно умел все выкручивать в свою пользу, и плевать на наш вчерашний разговор. Только не учел, что на нем следы другой женщины. Пометили тебя, Адель Черкесов.

В нос ударил сладкий пудровый аромат, и я толкнула мужа в грудь.

— От тебя пахнет не очень, — сморщила нос. — Не люблю удушливые ароматы, да и тебе не идет.

Я мягко, но настойчиво освободилась от его натиска, перебросила через руку пальто и подхватила сумочку.

— Забудь о моей просьбе. Сама разберусь, — направилась к двери.

— Майя…

— Хорошего дня, Адель Каримович, — выскользнула за дверь. Этот запах на нем… Меня вывернет сейчас.

Я кивнула на прощание Светлане Михайловне и вышла в холл, у лифта остановилась, ожидая кабину. Стук каблуков неожиданно заставил загривок встать против шерсти. Каролина остановилась рядом со мной, и в лифт мы вошли одновременно.

Я нажала этаж. Она стояла молча. Пудровый тяжелый аромат горчил на языке и забивал легкие. Это ее запах. Ее метки. Меня мутит.

Кабина скользила вниз, а мы молчали. У нас было, что сказать друг другу, но в воздухе буквально висело: кто первая заговорит на языке ревности, та и проиграет. Мне это не нужно, я априори выше нее, пусть и временно.

— Задумалась, — Каролина неожиданно потянулась к панели и нажала этаж выше. Но ей придется спуститься со мной вниз. Взгляд зацепился за кольцо и браслет из розового золота. Картье. Точно такой же набор, что вчера мне подарил Адель. К горлу подступила тошнота. Какая мерзость.

— Красивый комплект, — Каролина кивнула на мои новые украшения: с издевкой, это чувствовалось. Это не Адель покупал нам обеим одинаковые подарки. Это она выбирала для себя и для меня. Он только деньги давал: на нее и на меня.

Я искоса смерила ее взглядом, очень много выдержки понадобилось, чтобы не опуститься до банальных оскорблений.

— Я польщена вашим подражанием, — лифт остановился, и я шагнула в вестибюль.

— Я была раньше тебя, — прошипела мне в спину. Я обернулась и насмешливо поиграла пальцами.

— Но жена я, — и звонко рассмеялась. Пусть не думает, что я осталась послушной глупой девочкой. Адель сам сделал меня другой. Какой? Обязательно ему продемонстрирую! Я со всем справлюсь и без его помощи. У меня еще одно собеседование: пусть оно будет удачным!