Глава 43

Майя

Мы с Аделем приехали в тихий уголок Сокольников на разных машинах. Валерия Игоревна принимала очно в собственном кабинете в одном из исторических зданий.

Черный БМВ Черкесова заметила сразу: единственная кристально-чистая машина, даже мой Порше был в зимней жиже. Столицу завалило снегом, и коммунальщики разбросали везде реагент и соль, поэтому на дорогах и тротуарах образовалась противная слякоть.

— Привет, — Адель открыл мне дверь и помог выйти из машины.

— Привет, ой! — поскользнулась на мокром. Адель подхватил меня на руки и отнес к дверям. Мы зашли вместе, повесили верхнюю одежду, и я обратила внимание, что обстановка слегка изменилась: вместо пары кресел напротив Валерии Игоревны стояла симпатичная софа, рядом мягкое на вид очень удобное новое кресло, а с другой стороны не рядом, но достаточно близко, декоративное дерево.

— Здравствуйте, — Валерия Игоревна поднялась, — присаживайтесь. Давала нам право выбора.

Адель как джентльмен дождался пока я сяду и устроился рядом. Диван был не настолько маленьким, чтобы мы жались друг к другу, но наши колени соприкоснулись.

— Адель, рада, что вы пришли, — профессионально улыбнулась психолог. — Майя, почему вы сели на софу? — неожиданно поинтересовалась.

Я удивилась. Как-то не задумывалась, просто села.

— Не знаю, — ответила честно.

— А вы, Адель? — перевела взгляд психолог.

— Рядом с женой сел.

— Женой? — уточнила она.

— Не люблю приставку «бывшая», — бросил на меня короткий, но красноречивый взгляд.

— Понятно, — сделала запись.

— Что именно? — поинтересовалась я. Мне вот ничего не понятно.

— Вам комфортно рядом. Редко кто после развода садились вместе, особенно, если прошло мало времени.

— Мы пытаемся строить здоровые отношения. Мы ведь родители, — проговорила я.

— У вас это неплохо получается, — похвалила Валерия Игоревна, затем перевела взгляд на моего бывшего мужа. Очень внимательный. — Адель, я попросила Майю пригласить вас на сеанс. Она была уверена, что вы не придете, что сочтете глупостью. Ваша бывшая супруга хорошо вас знает, но вы все-таки пришли. Почему?

— Потому что меня Майя попросила, — развел руками.

— И все?

— А этого мало? — нахмурился Адель. — Когда любимый человек просит, разве это не закономерно?

— А будучи в браке, до кризиса последнего года, вы часто исполняли просьбы Майи?

Мы с Аделем переглянулись. Если честно, я редко просила его о чем-то масштабном. Это он сам исполнял. Бытовые вопросы да, решали. Если просила приехать пораньше домой, приезжал. Починить что-то по мелочи, выполнял. Учиться не запрещал, с подругами отпускал без проблем даже вечером, потому что доверял мне, но встречал всегда. Для кого-то это могло показаться мелочью, но в диаспоре были семьи, где жена без компаньонки выйти не могла, тем более после заката и в кафе! Работа — тут уже тот самый кризис пришел.

— Я старался, чтобы у моей жены все было и не отказывал ей ни в малом, ни в большем. Правда, — посмотрел на меня с обреченной грустью, — она редко просила меня.

Валерия Игоревна проследила за его взглядом, но вслух ничего не сказала, только делала пометки в блокноте.

— Адель, были ли моменты, когда перед вами стояла проблема выбора? Между женой и обстоятельствами?

Как она технично обозначила его вторую женщину. Я отвела глаза. Напоминания об этом до сих пор трогали меня.

— Были, — сухо ответил Адель.

— Как вы тогда оценивали свои выборы?

Вопросы были очень нейтральными, но у меня кожа горела от их завуалированного значения.

— Сложно. Но я выбирал путь наименьшего сопротивления.

— Как вы оцениваете их сейчас?

Адель повернулся ко мне и взял мою руку в свою. У него были горячие ладони.

— Эгоистично и малодушно. Сейчас я другой и оцениваю все иначе, — смотрел мне в глаза. — Но ведь у истории нет сослагательного наклонения? — бросил взгляд на Валерию Игоревну.

— Признание и осознание ошибок — это уже не мало.

Валерия Игоревна не ставила нам диагнозов и не давала прогнозов; она не говорила нам прямым текстом: пара мы или не пара. Она просто давала нам советы, как определить степень нужды друг в друге и готовность идти в здоровые отношения, а родительские или любовные нам решать.

— Скоро праздники, Новый год и Рождество, — неожиданно напомнила Валерия Игоревна. — Поставьте елку и попробуйте провести его вместе, как родители и уважающие друг друга люди. Проанализируйте ваши ощущения рядом, но в новых условиях, подумайте о границах и вашем личностном комфорте. У вас много общего и это навсегда. Для нас важно это общее сделать абсолютно здоровым.

Мы с Аделем вышли вместе и были задумчивы. Пища для размышлений нам обоим. Я точно знала, что проанализирую каждое слово, взгляд, жест.

— Как тебе? — нейтрально поинтересовалась.

Адель задумался. Видно, было, что ему есть что в голове перетасовать. Это хорошо: признание проблемы — половина ее решения.

— Ну… Мне не нравится видеть себя в давно прошедшем времени, но это полезно.

Адель открыл мне водительскую дверь, помог забраться в авто и застегнул ремень безопасности. Затем чмокнул в нос.

— Вечером заеду, можно?

Сегодня воскресенье, и Карима он привез только вчера ближе к ночи. Они собирались остаться в Серебряном бору, но сын захотел ко мне. У нас по-разному выходило, видимо, возраст такой: Карим вроде бы нормально принял наш развод, но иногда на него накатывало: ему мог срочно понадобиться папа или обморочно мама, так и жили.

— Можно, — закрыла дверь и завела машину. Сегодня у меня еще гости будут. Егор. Влад попросил присмотреть, ему по срочному делу отъехать нужно, а наши мальчишки сдружились.

Мы с ним сходили еще пару раз на свидание, и я окончательно поняла, что это не мой мужчина. Он приятен, красив и обаятелен, но мы оба не отпустили прошлые отношения. Но он потерял жену безвозвратно, а мой бывший муж всегда рядом, у меня за спиной. Я чувствовала его и днем и ночью. Особенно ночью.

— Кофе выпьешь? — предложила, снимая шарф и шапку с Егора.

— С удовольствием, но можно вечером? Когда приеду за Егором. Сейчас уже опаздываю. Спасибо, Майя.

Детей я отправила в комнату Карима, там им есть, чем заняться. В гостиной открыла ноутбук и просматривал отчеты, несрочные, но они хоть немного отвлекали от визита к психологу. Я разберу, но лучше на свежую голову, нужно переспать с мыслью. Утро вечера мудренее…

Не знаю, как так вышло, но Адель и Влад приехали практически одновременно с разницей в пять минут. Я предложила кофе обоим, пили они молча, пока Зара пошла за детьми.

— Может быть, поужинаете с нами? — предложила Владу. Адель и так останется, это очевидно.

— Да нет, мы поедем, — бросил короткий взгляд на Черкесова.

— А я останусь, — тот не сдавался ни при каких обстоятельствах.

— Не сомневаюсь, — ответила я.

— Папа! Папа! — ребята влетели на кухню и оба к отцам жались.

— Это мой папа, — знакомил Карим друга. — А это мама, — и ко мне прижался.

— А у меня только папа, — насупился Егор.

— Ну так папа это хорошо, — вмешался Адель. — Это отлично!

Обстановка как-то сразу разрядилась. Все-таки дети благотворно и усмиряюще влияли на самцов-отцов.

Мы попрощались с Владом и Егором, отсыпав последнему пакет с мандаринами и конфетами.

Сегодня воскресенье, но мы с Зарой решили устроить рыбный день. Я запекла стейки из лосося и чтобы заставить сына поесть рыбу, в духовке сделала картофель фри. На работе посоветовали: быстро и просто, а главное, без литров подсолнечного масла.

— Не хочу рррыбу! — морщил нос Карим.

— А ты в прикуску с картошкой. Или может хочешь овощей? — и положила ему паровую цветную капусту. Это мой гарнир вместе с брокколи. Заправка из лимона, оливкового масла и перца, м-мм, вкуснота!

— Я съем, — Адель забрал у него из тарелки овощи, — ну а с тебя рыба, — кивнул на семгу.

После ужина я выпроводила всех и неспешно взялась за уборку. Столько всего произошло за последние месяцы: мы разбивались, плакали, дрались и ненавидели друг друга, а сейчас мы сидели рядом и все казалось очень правильным, как будто так и нужно. Почему именно когда развелись, то стали ближе, заботливее, начали думать о чувствах друг друга? Почему люди так любили ломать, а потом плакать над обломками и стараться выстроить что-то новое. А может, так и должно быть: чтобы получить новое, нужно избавиться от старого?

Я вышла в гостиную часов в девять только и обнаружила, что отец и сын благополучно спали на моем диване, а по телевизору шел уже даже не мультик.

Будить не стала, но звук убавила до минимума и накрыла их обоих теплым пледом. Зара наверное уже к себе поднялась. Я зевнула и устроилась рядом, только покрывало отдельное взяла. Отрубилась моментально и просыпаться совсем не хотелось: тепло, уютно и пахло амброй. Адель.

Я открыла глаза и поняла, что лежу на нем в кольце сильных рук, а он смотрел на меня, прижавшись губами к моему виску.

— Который час? — хрипло произнесла, сползая с разгоряченного тела.

— Одиннадцать.

— Карим?

— Уже отнес…

Мы так и смотрели друг на друга, но моя рука без подачи сигнала забралась к нему под футболку и скользила по широкой груди, спускаясь к жестким волосам внизу живота.

— Не играй со мной, солнце… — со стоном произнес и, накрыв мою руку, переместил ее на пах. Во рту резко стало сухо, пульс бился на языке, тело ныло от сладостной тяги. Я соскучилась по мужчине. По этому, конкретному, и по его любви. Пусть самой неправильной, зависимой, сложной и непонятной. Но она необходима мне.

— Поцелуй меня, — попросила, губами скользя по подбородку. Адель резко перевернул меня и оказался сверху, прямо между моих ног. Я хотела, но не собиралась переступать черту. Но мне очень нужно почувствовать его на себе. Лихорадочные поцелуи, тисканья, жгучее желание — именно так должно происходить на первых свиданиях?

— Нет, — едва вздохнула и не позволила стянуть леггинсы. — Никаких проникновений, господин Черкесов.

— Остаться на ночь можно? — вжался в меня пахом, словно пытался протаранить насквозь и через одежду.

— Нет, мне нельзя парней домой водить. Уходи, пока нас не застукали, — вот такая игра пришла в голову. Можно ведь представить, что у нас только все начинается и посмотреть, сможем ли мы «встречаться»…

Декабрь несся вперед неумолимо. На работе готовились к концу года; Зара под Новый год решила поехать в Казань к родне; у Карима вместо утренника какой-то вечерник, и только свидания с бывшим мужем заставляли забыть о хлопотах. Мы ходили в кино и целовались на последнем ряду, он мог приехать ко мне на работу, привезти кофе и страстно зацеловать в машине. Мы не говорили о будущем, не упрекали нашим прошлым, а жили исключительно настоящим. Нет, я все помнила; Адель тоже. Память — штука вечная, и я не хотела забывать. Это ведь тоже опыт, а он любой полезен. Но в моменте нам было хорошо.

— Ты приедешь? — я позвонила Аделю. Он не поскупился, и в ресторане для ребят из нашей группы организовали роскошный праздник. Декорации в стиле известных зимних сказок, трон из настоящего льда для снежной королевы, сани и даже правдоподобное чучело оленя.

— Солнце, чуть опоздаю.

Я вздохнула и положила телефон в сумку. Аниматоры развлекали детей, а я переходила от одной фотозоны к другой и грела в руках шампанское, так для виду. Пью я только в компании Аделя.

— Зовем дедушку Мороза? — спрашивал детей один из эльфов.

— Да!

— Кричим вместе: Дед Мороз! Дед мороз! Дед Мороз! Даже родители подхватили кричалку. Дедушка вышел с белой бородой и в красной шубе, высокий и плечистый, с большим и тяжелым мешком с подарками.

Я смотрела на этого деда и не могла отделаться от чувства, что больно он ладный и активный. А уж когда под музыку в присядку пошел, то вообще обалдела. Хорош, дед, хорош!

— А теперь подарки! — зычно проговорил. Дед Мороз устроился под елкой и подзывал к себе ребят. За стих или любую другую активность из мешка вынимал не сладкую конфетку, а вполне себе дорогие игрушки.

— Садись, — очередь дошла до Карима, и он устроился на коленях у Мороза. Я тоже была рядом, фотографировала их. — Знаю, какой подарок просил, в новый год принесу, а пока вот, — достал из мешка какую-то игру на х-box. Они с Аделем иногда резались.

— Что нужно сказать? — напомнила я.

— Спасибо, дедушка Мороз.

— А теперь иди ты сюда, девочка, — неожиданно поймал мою руку и усадил на колени.

— Ой, а можно и мне? — на другое колено чуть было не пристроилась чья-то мамочка и начала делать селфи.

— Я же сказал, что только девочка, — голос у Мороза без раскатистого баса кого-то сильно мне напоминал. Горько-шоколадные глаза… Я оттянула бороду и ахнула:

— Адель?!

— Дед Мороз, — поправил он и положил руку мне на талию. — Ну чего, девочка, хочется тебе в новом году?

— Любви… А тебе?

— Дочку, чтобы она на тебя похожей была… — тихо, почти шепотом. — А пока, девочка, вот, — снова влез в амплуа деда Мороза и достал подарок из мешка. Открыл футляр и надел на мой палец кольцо. Не мое, другое. У нас сейчас все другое…

— Папа, смотри, что мне дед Мороз подарил! — Адель действительно опоздал, но все-таки пришел. Дед Мороз, красный нос! Карим, кстати, отца не угадал.

Тридцать первого числа я была дома и особо ничего не делала, только пушистую ель нарядила, которую с утра привез Адель. Мы как-то не обсудили, как будем праздновать Новый год, но Черкесов забрал Карима и велел мне отдыхать.

К вечеру за мной приехало такси, и я просто не могла не прихватить с собой свой фирменный салат с хрустящими баклажанами, орехами, красным луком и сладкими помидорами. Адель его обожал.

Я завила волосы, надела шелковое платье глубокого синего цвета, сделала праздничный макияж. Меня ждал дом, праздник и мои мужчины.

Такси остановилось возле волшебно украшенного шале. Фонарики и гирлянды по всему фасаду дома, а снежные шапки на крыше и деревьях добавляли уюта. И теплый свет в окнах. Окнах нашего дома.

— Мама! — меня с салатным контейнером встречали во дворе. — Мне папа такое подаррил! — рычал мой тигр.

— Ну куда ты без шапки, — набросила ему на голову капюшон. — Что же он подарил? — встретилась взглядом с Аделем.

— Пойдем, покажу, — Карим буквально тянул меня в дом, а я надышаться не могла запахом зимнего морозного вечера и ароматом барбекю. — Смотри, — подвел меня к клетке с питомцем. — Это Буся, джунгарский хомяк.

— Какой миленький, — я открыла клетку и поманила животинку. Совсем крошечный, рыженький, тепленький. — Просто прелесть.

Мы с сыном сидели под огромной пихтой, наряженной без особой концепции, но от души. Сама лесная красавица так хороша, что ее можно было одной гирляндой украсить.

— Очень хороший подарок, — поцеловала Карима и передала ему Бусю. — Заботься о нем и помни, что он живой, не игрушка.

Я поднялась и прошла в столовую. Здесь уже был накрыт стол и горели свечи. Адель колдовал на кухне.

— Вкусно пахнет, — потянула носом. Черкесов никогда не был склонен к готовке, но как и многие мужчины умел управляться с мясом и худо-бедно порезать овощи.

— Мы пожарили на углях рибай, картошку в фольге запекли, ну и помидорчики.

Без тазиков с оливье и шубы, горы хлебосольных закусок и запаса еды на неделю. Все иначе, все по-новому.

— Мне нравится, — подошла ближе и коснулась его щеки кончиками пальцев. — Мне здесь очень нравится…

Адель поймал мою руку и прижал к своим губам. Мы до сих пор не переступили черту, не спали вместе, но эти маленькие радости, жадные взгляды, робкие касания, но до дрожи пронзительные. Забота, ласка, нежность. Просто рядом, просто под защитой. Это то, чего я так долго ждала, отчаянно искала. Надеялась, когда, казалось бы, уже самая искренняя вера иссякла бы.

Карим как бы не хорохорился, а до полуночи не до терпел и уснул раньше. Адель отнес его в детскую, и мы вышли во двор запускать фейерверки. Совсем чуть-чуть. Завтра как стемнеет будем все вместе любоваться, иначе сын обидится.

— С Новым годом, — шепнул Адель, обнимая меня сзади, обсыпая поцелуями виски.

— С новой жизнью… — откинулась ему на грудь, окончательно расслабляясь и отдаваясь моему Пигмалиону.

Мы любили друг друга у горящего камина: обнаженные тела признавали друг друга на уровне чувств и инстинктов. Много лет знакомые, но в чем-то незнакомцы. Сегодня между нами все было особенным, все в первый раз. Все по любви, абсолютной и исцеляющей. Может, мы с Аделем ненормальные, зависимые, странные, но это наше. А наше мы никому не отдадим.

— Пойдем наверх? — шепнула, прижимаясь к теплому боку. Мы накрылась пледом, насыпали на ковер подушек и нежились в объятиях друг друга. — Вдруг Карим проснется и решит караулить у елки деда Мороза?

— Не хочу, — перебирал мои волосы. — Мы уснем и сказка кончится.

— А что для тебя сказка?

Адель задумался, но ненадолго.

— Сказка, это когда утром ты не уйдешь из нашего дома. А для тебя?

— Когда ты так смотришь на меня, — потянулась к мягким губам. Люблю. Я люблю его. И никак иначе.

Еще через полчаса я едва вылезла из-под тяжелого тела и нашла в сумке браслет и отвертку. Теперь на наших запястьях парные браслеты.

— Кому отвертку? — спросила у Аделя.

— Тебе, — сжал мою ладонь. — Ключи от дома должны быть у хозяйки. А ты моя хозяйка… — обжег плечо поцелуем. — Я люблю тебя, мое яркое солнце.

— Люблю, — прижалась к нему, зарываясь в плед с головой. Так мы и уснули…