Глава 10

Майя

Мы мерили друг друга взглядами минуты две. Передо мной стояла высокомерная красивая женщина с надменной улыбкой. Брендовые вещи, дорогая сумка, украшения — Адель не скупился, это точно. Он всегда был щедрым мужчиной.

Может, конечно, Каролина сама заработала на такой образ жизни, но мне слабо верилось, что можно ждать мужчину много лет исключительно на пустых словах. Я совсем не знала ее, но она точно не бескорыстная возможная жена декабриста.

— Выслеживаешь меня? — вздернула бровь, маскируя изумление за надменностью.

— За покупками ходила, — и продемонстрировала пакет из мужского бутика нижнего белья. Трусы моему мужу покупала, ну-ну. — Поговорим?

— Давай, — пожала плечами и пошла к ближайшей скамейке. Не каждый день такие встречи, это первая за пять лет, когда мы обе знаем, кто есть кто. Не я к ней, а она ко мне поговорить пришла: что-то ведь толкнуло на это?

— Тут? — удивилась Каролина, присаживаясь рядом. Фонтан и лоток с мороженым — красота.

— Мне с тобой радости мало общаться, как и тебе со мной: говори, что хотела, и разойдемся.

— Я хочу помочь тебе, девочка.

Девочка? Мне двадцать шесть, и я давно не девочка. А ей за тридцать, и это немного, но раз дама решила акцентировать внимание на возрасте, то ладно.

— Чем ты собралась мне помочь, тетя? — повернулась к ней. Каролина гневно сверкнула глазами и тряхнула короткими волосами.

— А ты дерзкая, — заметила без радости.

— Ты зато сущий ангел, — саркастично ответила.

— Я думала, ты другая.

— А я о тебе вообще не думала.

В моем браке больше всего меня интересовал мой сын, а женщина, с которой спал мой муж, по остаточному принципу. Интересно, с чего вдруг она так забеспокоилась?

— Адель обещал мне, что скоро разведется, — повернулась и смерила меня взглядом превосходства. — Когда в последний раз ночевал у меня.

Я сфокусировала взгляд на ярко-желтом лотке с итальянским джелато: манго или дыня? Каролина пыталась задеть меня: ткнуть в ее отношения с моим мужем, во всю глубину их чувств. Я ведь тоже могла рассказать, сколько ночей он проводил со мной и с каким удовольствием, но не хочу опускаться: мериться причиндалами — мужской удел. Каролина самоуверенна, но не дура: многое понимала, только крепко держалась за мужика, которому отдала не один год. Высиживала, флаг в руки.

— Я считаю, что неправильно отбирать у матери ребенка.

Я нахмурилась недоуменно и повернулась к ней. Это уже любопытно.

— Ты можешь как-то повлиять на Аделя? — не скрывала скепсиса.

— Я могу помочь тебе уехать вместе с сыном далеко. Адель не найдет вас.

Я тихо рассмеялась. Каролине так не хотелось воспитывать его ребенка, что решила избавиться и от него, и от меня. О, если Адель узнает, что его так называемая великая любовь интриговала против него — даже подумать страшно, что будет. Ладно я, но Карим, его родная кровь! Каролина очень уверена в своем влиянии на Черкесова. Не чересчур ли?

— Есть какое-то конкретное предложение? — решила послушать ее.

— У меня есть связи за границей. Я могу помочь уехать тебе и ребенку. Дам денег на первое время. Вас никто не найдет. Можно начать новую жизнь. Здесь все равно тебе счастья не будет.

— Мне не будет? Или тебе?

Ох, сомневаюсь, что обо мне заботится! Наша война с мужем за внимание сына шла полным ходом. Адель максимум свободного времени проводил дома, и Каролина, вероятно, это заметила. Возможно, приписала моему влиянию. В каком-то смысле да. Меня пытались загнать в стойло, не гнушаясь способами.

Каролина вообще пристально смотрела на меня: изучала и впитывала. Я чувствовала дотошный ревнивый взгляд. Да, я далеко не девочка, не угловатый подросток, не бледная моль и непосредственная кукольная дурочка. Я красивая молодая женщина, которая научилась принимать и подчеркивать свою красоту.

— Я люблю его, — услышала жесткое, — и не отдам никому. Ты прикинулась дурочкой и украла у меня мужчину, больше не получится, — она поднялась. — Подумай над моим предложением. Аделя ты не удержишь, но можешь оставить при себе сына.

Я тоже встала: мы были одного роста, у нее не получится смотреть на меня свысока.

— Не боишься, что Адель узнает о твоих интригах?

Для Черкесова ребенок, сын, наследник — не пустой звук. Именно поэтому я боялась Аделя: за любую манипуляцию Каримом уничтожит, безжалостно и беспощадно. Ведь манипулировать можно только ему.

— Он слишком любит меня, — надменно ответила.

Возможно… Возможно… Может быть, она дороже всего для моего мужа. Проверим.

— Ну так скажи ему, что не хочешь растить чужого ребенка, и вопрос отпадет сам собой, — предложила я. — Поставь ему ультиматум. Ради настолько любимой женщины Адель пойдет на все. Или все-таки не пойдет? — саркастично закончила.

Каролина либо блефовала, либо в принципе плохо знала Аделя Черкесова: вопросы крови для него первичны.

Она молчала. Нечего сказать. Нет у нее власти ультиматумы ставить. Над ним вообще нет власти, кроме той, что на крови и с молоком матери впитана.

— Хорошо, я сама передам ему от тебя ультиматум, — простодушно пожала плечами. — Сработает ведь, да?

— Если ты это сделаешь, то потеряешь возможность полноценно растить сына. Адель будет начеку.

А вот это правда.

— Да и выйдет, что твое слово против моего. Я все буду отрицать.

Я рассмеялась. Ну какая прелесть!

— Аделю повезло с тобой. Право слово, повезло, — хлопнула в ладоши.

Да, тылы его будут прикрыты! Фиговым листом!

— Знаешь, — я тоже решила дать ей пищу для размышлений, — я живу с ним пять лет без каких-либо розовых очков. Я вообще не уверена, что Адель умеет любить женщину. Подумай над этим, — и я ушла. Мне тоже есть, над чем подумать.

Я вышла из ЦУМа нервной и возбужденной. Василий уже ждал меня. Мы поладили с водителем Разина: суровый, прямолинейный мужик, с которым и за рубашками можно, и в кабаре и, думаю, на криминальную разборку.

— Ярослав Игоревич, — набрала босса, — я вам нужна сегодня? — я все в мыслях гоняла предложение этой Каролины. Нет, с ней связываться не намерена: она с радостью прикопала бы меня где-нибудь в лесу, но сама идея... Об этом нужно подумать.

— Конечно, — Ярослав Игоревич улыбался, — спинку почесать, за ухом тоже можно.

Все-таки ему в помощники нужен мужчина: не умеет он без флирта с симпатичными женщинами. Но Разин никогда не переходил границ с пошлостью, просто шутил и демонстрировал легкую симпатию.

— А завтра можно?

Остался всего час рабочего дня, и я слишком взвинчена, чтобы заниматься делом, ну и хотелось самой забрать Карима из садика!

— Веревки ты вьешь из меня, Майя Тимуровна. Хорошо, отдыхай.

Я поблагодарила Разина и попросила водителя поехать по другому адресу. Завтра, правда, опять придется ехать на такси. Надеюсь, Адель не станет заострять на этом внимание: где машина и кто меня подвозит?

— А кто нас везет? — по-детски непосредственно спросил Карим. Здесь не было кресла, поэтому я пристегнула его обычным ремнем и удерживала руками на всякий случай. Но Василий ехал образцово, а завтра даже не удивлюсь, если в машине появится бустер.

Его хозяин очень предупредителен, а он исполнителен. Мне и колеса подкачивали, и на мойку машину гоняли, и на ТО тоже.

— Мы с дядей Василием работаем вместе, — мягко ответила и достала из детского рюкзачка любимые игрушки. С ними поездка пройдет нормально: канючить, что устал, тошнит, есть хочется, сын начнет уже ближе к дому.

— Ты что такая распыленная? — удивилась Зара, когда я влетела в дом, держа за руку сына. Я ее предупредила, что сама заберу его. Аделю тоже написала и получила сухие две синие галочки в мессенджере.

— Его нет еще? — спросила шепотом, оглядывая коридор и часть гостиной.

— Нет пока, — Зара удивленно смотрела. Она за нашей битвой наблюдала с материнской тревогой.

— Сынок, пойдем, помоем ручки, потом кушать.

Зара посматривала за моей суетой и ждала рассказа. Через полчаса я включила в гостиной мультики и устроилась напротив нее.

— Я разговаривала с этой женщиной. Любовницей Аделя.

— Как?! — ахнула Зара. — Неужели сама решилась пойти?

— Вот еще! — вздернула голову. Как бы Адель ни называл Каролину (да-да, именно называл, потому что чувств там максимум ноль и палочка), а для всех женщина, которая спит с женатым мужчиной, шлюха. Смысл мне говорить со шлюхой?! — Она подошла ко мне в ЦУМе и решила… — я замолчала, обдумывая каждое слово.

— Так что?

— Она сказала, что не хотела бы воспитывать моего сына и была бы рада, если бы Карим остался со мной, — уклончиво произнесла. Зара меня во всем поддержит, но мне самой нужно все обдумать, прежде чем поделиться хоть с кем-то.

— Вот змея! — покачала головой.

— Ты бы не хотела, чтобы сын остался с матерью?! — возмутилась я.

— Что ты, что ты! — замахала на меня руками. — Но женщина эта — интриганка, а таким доверять нельзя. Ох, наплачется с ней Адель Каримович…

— Это его выбор, — кусала губы, но не о возможных слезах Аделя кручинилась. Мы ведь неплохо жили, если отбросить эмоции. Будет ли у него с ней так же? Не факт. Быт — штука непростая. На нем могла посыпаться даже самая яркая любовная любовь. А потом скандалы, истерики, ссоры. Адель этого всего не выносил. Это я по браку Давида и Лоты знала. Для Аделя формат «в доме вечный бой» не подходил. Он не раз говорил об этом. Любиться по углам и жить вместе — разные вещи, но это уже не мое дело. Разберутся, не маленькие. Или разбегутся. То же дело обычное. Главное, чтобы во всем этом замесе не участвовал мой сын.

— Да кажется мне, — тем временем рассуждала Зара, — что Адель Каримович и сам не знает, чего хочет.

— Все и сразу он хочет! — воскликнула громче, чем нужно.

— Знаешь, Маюш, я на свете пожила и точно знаю: когда мужчина искренне любит — другие не нужны. И вашей бы ночи не случилось. И ребеночка бы не было. Да и не ходил бы к тебе за супружеским долгом… — послала долгий взгляд. Да, ходил исправно.

— Своего ребенка татарин не убьет, ты знаешь наши законы. Чистокровного татарина.

— Ой, — махнула рукой, — все всё делают, если надо. Я тебе могу порассказать такого…

— К чему ты ведешь? — я не понимала.

— Может, Адель Каримович и сам не знает, кто из вас ему больше по сердцу, м?

— А может, у Аделя Каримовича сердца нет? — предположила скептически. — Никого, кроме сына и своей кровной родни, он не любит: ни меня, ни ее.

— Так сделай так, чтобы тебя полюбил, чтобы жить не мог, дышал тобой, с ума сходил без тебя.

— Зачем? — приподняла бровь. — Думаешь, буду с ним после всего? Нет, Зара, нет, — покачала головой. Это исключено. Я слишком хорошо помнила эти пять лет: неплохие, но совсем не про чувства.

— Зачем тебе с ним оставаться? — удивилась Зара. — Но помучить мужика можно.

— Нет, Зара, не получится… Он может только хотеть, а любить и с ума сходить — это не про него. Это же не рационально, математический склад ума, понимаешь?

— Так ты попробуй. До дня рождения Карима несколько месяцев, а там уж придумаем, как мальчика нашего не отдавать.

— Да что я могу дать взрослому опытному мужчине, чего он не видел?! Молодое тело? — иронично предположила. Оно и так слишком долго было в его распоряжении. — Или Пруста в оригинале с ним обсудить? Может, экономические модели или математические множества?

— Ну смотрит Адель Каримович на твое тело, как кот на сметану. Я-то вижу! Но это ведь не все: забота, ласка, внимание. Уж он это все любит. Гладить Аделя Каримовича исключительно по шерстке нужно. Ну и женственностью укрощать, да. Без этого никуда.

— Я с ним не сплю больше и не планирую.

— Просто сделай так, чтобы он мечтал снова оказаться с тобой в постели. Пусть помучается. Да и крутить влюбленным мужиком легче. Если у мужика холодная голова и сердце, его сложно обмануть.

— Нет, Адель точно не влюбится. Это нереально.

— А ты хотела бы, чтобы он влюбился? — загадочно обронила Зара.

Да, когда-то давно, в самом начале его эксперимента по моему сексуальному раскрепощению. Влюбленная, молодая, доверчивая. Когда к тебе с такой страстью, как не поверить, что ты самая нужная! Это сейчас я знала, что секс и любовь совершенно не обязательно должны идти рука об руку, а тогда нет. По неопытности подменила понятия, но мои чувства оказались моими проблемами. Аделю все это было не нужно. Раньше я думала, что именно со мной, а сейчас понимала, что, скорее всего, ни с кем. Комфорт и удобство — то, что ему нужно от женщины, и это же он щедро давал взамен. Мне кажется, у него везде без чувств.

И все же я задумалась над советом Зары. Да, мы с Каролиной разные: у каждой свои козыри. Главное, что когда-то давно сказала моя любимая тетя — мужчины не любят грустных и злых женщин.

Наши ссоры только подхлестывали Аделя быть строже, жестче, внимательнее. Мне необходимо помириться с ним, усыпить бдительность, возможно, понравиться.

— Зара, — я поднялась, — мне срочно нужно в спальню Аделя Каримовича. Когда подъедет, предупреди меня обязательно.

Мне нужно увидеть наш брачный договор. Мой экземпляр, естественно, хранился у него. В кабинете или в сейфе в спальне?

Я как-то видела, как документы доставал из сейфа, обычные, личные: паспорта, бумаги на дом, свидетельство о рождении Карима. Адель от меня не скрывал их, просто держал у себя для безопасности. Пароль я знала: по врачам ездить без документов странно.

Кодом был год рождения нашего сына, какой сентиментальный у нас папочка. Документы, деньги, папки — меня интересовало последнее. Я просмотрела несколько, прежде чем нашла нужную. Читать некогда, я сделала сканы на телефон. Новый. Теперь у меня их два. О втором Черкесов не знал. Уверена, он установил на мой старый айфон что-то из своих штучек для слежения. Ну пусть следит…

— Приехал, — мне позвонила Зара.

Я успела все отфоткать и закрыть сейф, но, увы, не выйти из спальни мужа.

— Майя?! — сначала удивленное. — Что ты здесь делаешь? — затем холодное.

Я не придумала ничего лучше, как подойти близко и предложить перемирие.

— Адель, — посмотрела, потом глаза опустила, — давай прекратим эту дурацкую ссору? Это плохо отражается на нашем сыне.

Он смотрел на меня с интересом и легким превосходством. Да, большой и сильный мужчина, я покоряюсь тебе. Частично и на своих условиях.

— Ты просишь меня об этом, солнце? — сколько довольства в каждом слове!

С момента боевых действий Адель обращался ко мне исключительно по имени или жена. Никакой мягкости, но с напоминанием о моих обязанностях супруги.

— Прошу, — подняла голову и посмотрела прямо в глаза.

— Тогда поцелуй меня, жена.

Я положила руки ему на плечи и потянулась к губам, потерлась о них: мягкие, полные, а щетина, наоборот, кололась, оставляя на моем лице его метки.

— Я соскучился, — хаотично прошелся руками по моему телу. Мял, сжимал, ощупывал.

— Адель, я не могу, у меня эти дни… — месячные не могут быть постоянно, но пока сойдет. Он никогда не проверял, и если жена не чиста, оставлял в покое без каких-либо альтернативных предложений секса.

Да, для осуществления моего плана рано или поздно придется чем-то поступиться. Но прежде чем снова лягу с ним, а этого не избежать, пока мы в одном доме, Адель будет желать этого больше всего на свете. Мужчины всегда хотят то, что не могут получить. Пусть лучше думает обо мне, чем о том, как сына у меня забрать. А я пока подумаю, как использовать наш брачный договор себе на пользу…